— Ты не так безнадежен, как я думал сначала — кивнул головой Лейб. —
— Скорее всего — да, именно так и есть…-
— Но тогда кто же Программист? Кто создал всю систему? -
— О-о-о…, Макс! Ты задал самый главный вопрос, ответить на который вряд ли возможно….Каждый из нас, живущих в этом мире, должен найти ответ самостоятельно. — старик устало прикрыл глаза. —
— Мне, до сих пор, это не удалось, возможно я искал ответ не там где нужно, а может быть мне просто этого не дано… — в его словах послышалась неподдельная грусть человека, искавшего всю жизнь, отдавшему поиску все свои силы, знания и энергию, но в конце жизненного пути обнаружившего, что все было зря и пройденный путь оказался бесплоден.
— Лейб, а почему бы просто не спросить у этого самого, Системного Администратора? Уж он-то обязан знать, кто выдумал программу с которой он работает? — решил поерничать Максим, как вдруг его тирада была прервана глубоким и очень сильным голосом исходившим от грибо-человека сидящего в углу. Максим не понял ни одного слова из того, что сказал Ноам. Странный, горловой, шипящий язык был совершенно ему не знаком, хотя некоторые слова казались как будто ивритскими.
— Нет нет, Ноам, мы спорим в чисто философском смысле! — начал по-русски Лейб, но сразу же перешел на тот же странный язык. В течении минут пяти-семи старики что-то с жаром обсуждали, при этом интонации Лейба можно было бы оценить, как просящие чего- то, Ноам же говорил отрывисто и сердито.
— Прости Макс, я знаю, что это очень не вежливо, но мой друг… — попытался извиниться Лейб.
— Не-е, все в порядке, да что Вы! — замахал на старика руками Максим.-
— Вы только скажите, а что это за такой странный язык, ни когда раньше не слышал? -
— Это, Макс, язык Библии и пророков — мы говорили по — арамейски. —
— Ты лучше скажи мне, хотел бы ты на самом деле, сам, спросить у Администратора — кто создатель программы? — глаза каббалиста сузились превратившись в две тонкие щелочки под набухшими веками.
— У-у-у! Да кто бы не захотел! — мечтательно закатил глаза Максим. Потом усмехнувшись добавил, -
— А также неплохо бы сбросить лет пятнадцать и поменять фамилию на Гейтс! -
— А вообще то у меня к нему было бы столько вопросов — только держись! -
— Да-а? Но ты ведь слышал наверняка, что знание не только благо, но и страшный груз. Нести который по силам не каждому. Сколько было загублено жизней и искалечено и судеб на этом пути!-
— Э, нет, тут я с Вами, Лейб, не соглашусь! Знание, какое бы оно не было это всегда благо, это всегда шаг вперед! — пафосно заявил Максим и словно устыдившись плакатных речей своих, тихо добавил, -
— Однако, отдал бы за это, все…-
— Да будет, так! — вдруг прозвучал скрипучий голос из угла комнаты и яркие, белесые глаза сверкнули из- под полей черной шляпы.
В шесть ноль ноль Максим вышел из мешанины корпусов и направился к автобусной остановке. Зарождающийся день был по утреннему свеж, полон апельсиновым светом встающего, еще не жаркого солнца и шипением фонтанчиков воды поливающих близлежащие газоны. Усевшись на яркую пластмассовую таблетку скамьи, он принялся вспоминать события прошедшей ночи. Надо сказать, что при свете дня ночные философствования старого Лейба и посверкивания глаз его малохольного приятеля выглядели несколько смешно, ежели не сказать — жалко. Да и он, тоже хорош, пустился на полном серьезе, в рассуждения о свойствах мироздания с умирающим стариком. Какого дьявола?! Нет, так недолго и крышей поехать, как любит выражаться дочь. Все, все, все пора послать эту кислую работу куда подальше и попробовать поискать что-нибудь более денежное, пусть даже и вкалывать придется поболее. Зато никакой герантофобии! А сейчас домой, кофейку с бутербродом и спать, вот же заморочили, волхвы иудейские. Как на зло, автобус сегодня решил наплевать на график движения и в пустынном мареве проспекта виднелся лишь далекий светофор, уныло моргающий средним желтым глазом. Ознакомившись от нечего делать с перлами народного творчества, обильно украшающие гофрированную заднюю стенку остановки, Максим перешел к созерцанию полуголой девицы рекламирующей средства мобильной связи на застекленном стенде. Обозрев ее соблазнительные прелести, Максим перевел взгляд на странной формы логотип компании красовавшийся под левой грудью модели. В золотом круге две человеческие кисти, с причудливо сплетенными пальцами — мизинец с мизинцем, большой с большим, разведенные под неимоверными углами. Вглядываясь в странный рисунок Максим вдруг почувствовал сильный приступ тошноты свернувший его желудок в тугой, болезненный узел. Коротко охнув, он скорчился на скамье, отведя глаза от дурацкой рекламы и чутко вслушиваясь в себя.