Арвина обвела взглядом невысокие домики, заборчики, огораживающие каждый дворик, тонкие зеленые яблони. Она помнила, как труппа Бьяны останавливалась в таких деревеньках, как они все развлекали местных песнями и танцами. Помнила теплые вечера перед костром рядом с лесом, помнила, как боязно и азартно ходили к ней молодые девушки, погадать на любовь. К самому-самому лесу, где сидела черноволосая, зеленоглазая женщина, каждую встречая с загадочной полуулыбкой.
Сердце у Арвины защемило. Она не думала, что заскучает по прошлой жизни. По крайней мере, так скоро.
Встречали императорского отпрыска в основном старики и дети, которых не взяли работать в поле. Несколько оставшихся женщин, у которых, скорее всего, были младенцы, выходили на дорогу и приближались к дому старосты. Какой-то мальчишка уже рванул предупредить остальных старших.
Молодняк несмело подбирался ближе. Анхелес, оценив ситуацию, пошел к невысокому крепкому старику. Тот держал в левой руке деревянную тросточку. Вместо правой мотался один рукав, завязанный в узел. О чем они говорили, Арвина не слышала. Подошел Райск, покивал и направился к слугам, раздавать поручения.
К старику, неловко цепляясь за юбку зеленого сарафанчика, подошла девочка, завороженно глядя на белые волосы принца. Чуть поодаль мальчишка, то ли не удержавшись на крыльце, то ли случайно задетый братом, свалился на дорогу, разодрав коленки и руки. Разревелся, да так громко, что переключил на себя всё внимание. К нему тут же бросилась соседка.
Слуги размещались по домам, как тараканы, растаскивали пожитки, вещи. Арвина стояла внутри всего этого круговорота, напряженная, как струна. Она вглядывалась в лица женщин, детей, в лицо старосты, в глаза, глаза, глаза… Анхелес повернулся. Арвина выдохнула. Она даже не представляла, что из-за дара будет настолько бояться незнания.
«Да что со мной?» – думала она. – «Ну, убьют принца, меня загребут как виноватую. И что? Как будто в первый раз».
За размышлениями она не заметила, как глава корпуса внутренней разведки подошел к ней сзади.
– Вина, – негромко позвал он. – Пошли, нам нужно поспать. Сутки на ногах.
Райск действительно выглядел немного потрепанно, но он все так же крепко стоял на земле, с ровной спиной и взглядом, полным решимости еще столько же обходиться без сна. Но, заметив состояние Арвины, молча уставился на нее, поджав губы.
– Спать, – скомандовала она, проходя мимо. – И скажи своим, чтобы не налегали на квас. Это для местных он привычное питьё, а для них, – Арвина кивнула в сторону повозок, – очень хорошее слабительное.
Она не спеша подошла к дому, в котором ей сегодня предстояло спать. Некоторые жители деревни, прибежавшие с полей, помогали расположиться этой странной делегации, радостно улыбаясь каждой медяшке, полученной от «столичных». Подавали квас и молоко, как-то слишком доброжелательно отдавали свои дома и кровати для проезжающих гостей. Арвина устало переговорила с хозяйкой небольшого побеленного домика и ушла в сарай, спать на сене.
Видящая знала, что выспаться ей сегодня будет сложно, так что решила спрятаться от других слуг. Кто из них додумается попроситься спать в стог сена? Они, наверное, никогда даже руками его не трогали.
Пахло мягким и теплым. Соломенная пыль поднялась, когда Арвина упала в стог, и медленно стала опускаться. И всюду шум. «Ну, мы же приехали в самый разгар работы», – размышляла она, устраиваясь. «Хотя и к вечеру тут будет шумно».
Дверь сарая со скрипом приотворилась. «Минор», – предположила Арвина, не открывая глаз. «Или все-таки принц?»
– Почему ты спишь тут? – раздался сверху голос главы корпуса внутренней разведки.
Арвина в ответ что-то буркнула и повернулась на другой бок, отворачиваясь от света, мешающего ей заснуть. Услышала, как выдохнул Райск, и как он устало опустился рядом, растянулся, наверное, на спине, как шуршал сеном, пока принимал удобную позу. Арвина уже была готова впасть в сладкую дрему, когда Минор заговорил:
– Ты не собираешься рассказывать, что видела?
– М? – Арвина сделала вид, что не понимает.
– Я не слепой, – напомнил глава корпуса. – Сегодня тоже будет нападение?
Девушка сонно смотрела на мужчину, обдумывая, что сейчас можно сказать.
– Что такое «Минор, эль тен нерэль, иль синькатерэ»?
– «Эль тень нериль, иль селькатэрэ», – поправил её. – «Ты представляешь, я женюсь», – перевел он совсем тихо.