Мистер Аластер позволил мне не скупиться и, не ограничивая себя в расходах, все счета направлять ему. До венчания моими средствами по-прежнему полностью распоряжался он, после это станет делать мой муж. Необходимо предварительно хорошенько ознакомиться с последней модой, чтобы не стать объектом для насмешек местного общества.
Но тут мои рассуждения прервал неприятный скрежет, карета резко остановилась и накренилась так, что мы с Нэнси съехали по сиденьям в сторону дверцы. Оказалось, что переднее колесо попало в выбоину на размытой недавним дождем дороге, и ось сломалась. Двигаться дальше не представлялось возможным. Мы находились где-то на середине пути, в нескольких милях как от дома Аластеров, также и от своего.
Можно, конечно, пройтись пешком, но вокруг чернели деревья, а мои туфельки определенно не предназначались для таких прогулок. Солнце уже скрылось, значит, мы попадем домой глубокой ночью. Осенний лес казался зловещим, полным опасностей, так что пеший вариант представлялся далеко не лучшим.
После безуспешных попыток кучера исправить поломку, я решила переждать на месте, пока молодой парень сбегает за подмогой и другой каретой. Он выровнял наш экипаж, подложив под ось какую-то подпорку, и мы с Нэнси снова забрались вовнутрь. В карете гораздо теплее, ветер почти не задувал, если представить, что мы мерно движемся, то и не так страшно, как снаружи. Я даже собралась немного подремать под оханье и негромкое ворчанье Нэнси, пока наш возница отсутствует. Было темно и тихо, лишь неподалеку раздавалось тревожное уханье ночной птицы. Но не успела я сомкнуть глаз, прислонившись к мягкому плечу няни, как вдруг послышался какой-то шум, затем громкий мужской возглас, и все стихло.
Мы резко выпрямились на сиденье и тревожно переглянулись, в сгущающихся сумерках я еще могла разглядеть округлившиеся от волнения и страха глаза няни. Душа у меня ушла в пятки. Кучер не успел далеко отойти и на него кто-то напал? Хищники в наших краях встречались довольно крупные - волки, а иногда и ягуары попадались.
Или возница поранился, оступившись в темноте? Некоторое время мы прислушивались, но разобрать что-либо снаружи не представлялось возможным. Однако оставаться в неведении оказалось еще страшнее, поэтому я осторожно приоткрыла дверцу кареты и выглянула наружу.
В полусотне метров впереди, прямо на дороге, в холодном свете луны, зависшей над лесом, было отчетливо видно, как какой-то человек склонился к шее нашего кучера, очевидно, вцепившись в нее, придерживая его руками. Не зная, что и подумать, леденея от ужаса, я решила, что это сам сатана, поэтому, растерявшись, и не найдя лучшего, осенила его крестным знамением со словами: «Сгинь, проклятый дьявол!».
Однако это не произвело ни малейшего эффекта, скорее наоборот. Исчадье оторвалось от своей жертвы, подняло голову, потом, оттолкнув возницу в сторону, в мгновение ока оказалось рядом с экипажем. Он рванул дверцу на себя, наши глаза встретились, и я почувствовала, что от страха не могу произнести не звука, а по спине побежала струйка холодного пота. Эти воспалено-багровые глаза, несомненно, были порождением преисподней, жуткий оскал обнажал нечеловеческие клыки, а с уголков губ стекали капли крови.
В полной уверенности, что это мои последние мгновения, но не в силах вспомнить ни одной молитвы, я почти погрузилась в беспамятство, чувствуя нарастание звона в ушах и не в силах шевельнуться.
— Мистер Трой! — судорожно вздохнув, прошептала вдруг за моей спиной Нэнси.
Это звучало так неожиданно, что даже мой спасительный обморок отступил. Демонический оскал ночной твари принял совершенно обычные человеческие черты. И тут ко мне пришло узнавание. Кажется, кузен, а это несомненно был все тот же Трой, средний из братьев Санторо, тоже понял, кто перед ним. На его лице отразилось что-то вроде смущения, и он протянул ко мне руку в успокаивающем жесте.
Однако на меня это произвело прямо противоположное действие. Обретя возможность двигаться, я вдруг отчаянно завопила и, забыв обо всем, соскочила с подножки и, что есть мочи, понеслась в глубину леса, не разбирая дороги, подгоняемая собственным криком. Ветки хлестали меня по лицу, платье цеплялось за кусты, оставляя на них обрывки ткани, но панический ужас гнал меня вперед, и ничто не могло остановить, пока я не запнулась о какой-то корень, и плашмя не полетела лицом вперед, едва успев зажмурить глаза.
Вместо падения в прелую листву, я вдруг ощутила, что подхвачена сильными руками и оказалась прижата к груди настигшего меня чудовища. Наверное, никогда в жизни я не испытывала такого страха, как в тот момент. Отчаяние заставляло меня рваться изо всех сил, я даже не осознавала, что у меня нет против него ни одного шанса.
— Тише, Мэри, не бойся, я не трону тебя, — успокаивающе заговорил Трой, но я продолжала истерично вопить, оглашая лес на мили вокруг и вырываться, не воспринимая никаких уговоров. — Мэри, посмотри мне в глаза, слышишь, подними голову, — он слегка встряхнул меня за плечи, заставляя себя слушать, но тут появилась моя спасительница.
— Отпусти ее немедленно, или я убью тебя! — услышала я запыхавшийся голос Нэнси.
Догнав нас, негритянка угрожающе замахнулась большой толстой палкой. После этих слов моей защитницы, я немного пришла в себя и поняв, что пронзительно завываю на одной ноте, смогла замолчать, лишь судорожно заикала.
Обернувшись в сторону негритянки, Трой холодным голосом произнес:
— Брось палку. Ты никогда больше не посмеешь угрожать мне или пытаться напасть. И никому не расскажешь обо мне. А теперь развернись и возвращайся к карете.
Словно зачарованная, Нэнси послушно отбросила дубинку в сторону и всхлипывая пошла обратно, оставляя меня один на один с монстром. В отчаяние глядя ей вслед, я поняла, что теперь мне уже никто не поможет.
— А теперь ты послушай меня, — кузен вновь встряхнул меня за плечи, в этот раз гораздо сильнее, так, что у меня лязгнули зубы. — Мне очень жаль, что ты это увидела. Действительно жаль. Но я никак не ожидал встретить тебя ночью в лесу, когда ты должна находиться в пансионе в Мемфисе. Впрочем, возможно, это даже к лучшему, так мне гораздо проще все объяснить. Сейчас мы поедем к тебе домой и там поговорим. Я отпущу тебя, но не пытайся больше убежать. Сама видишь, что это невозможно.
Он разжал руки и слегка подтолкнул меня в сторону дороги.
Едва ли я смогла бы пытаться сбежать, даже если бы и захотела. Ноги мои подкашивались, и я неимоверными усилиями заставляла себя их передвигать, лишь для того, чтобы избежать помощи чудовища, с готовностью предлагавшего руку. Когда мы вернулись к экипажу, я увидела, что наш кучер жив, Нэнси помогала ему перевязать горло какой-то тряпкой, кажется, оторванной от платья оборкой. Это немного привело меня в чувство, вернулась способность соображать, справляясь с паникой, я попыталась как-то объясниться:
— Мы не можем поехать домой, — лязгая зубами от страха и холода выдавила я. — У нас сломана карета.
— Сам вижу, — усмехнувшись, заметил Трой. — Но у вас же есть лошади.
— Но они же без седел, — резонно возразила я, удивляясь сама себе, что могу еще о чем-то рассуждать. — Иначе бы мы и сами сразу ими воспользовались.
Не обращая внимания на мои слова, Трой подошел к карете, быстро распряг одного из гнедых жеребцов, оборвав руками постромки, вскочил верхом, сжав коленями бока заартачившегося было коня, и легонько похлопав его по шее. Потом кузен наклонился, и не успела я ахнуть, как он боком усадил меня перед собой, вновь заставив трепыхающееся сердце провалиться куда-то в желудок. Желая избежать прикосновений злодея, я попыталась хотя бы отодвинуться, но это оказалось практически невозможно.
— Вот и все, как видишь, никаких проблем, — будничным голосом сообщил он мне, а потом обернулся в сторону няни и кучера. — А вы оба следуйте за нами, как сочтете нужным. Хоть сами в карету впрягайтесь.