Внутрь меня не пригласили. Из этого я мог заключить, что в этот симпатичный особнячок с белыми резными колоннами и маркизами над окнами доступа у меня пока нет. Не заслужен кредит доверия. Все верно.
Сам воздушный домик с башенкой и эркером, в отличие от большого массивного здания Лазара, производил впечатление чего-то легкого и изящного, как и сама Женевьев. Приятная женщина – то ли экономка, то ли компаньонка - помогла хозяйке вынести ее багаж.
Наконец-то, без костюма и маски, я по-настоящему смог оценить рассказы о красоте этой вампирши. Прекрасное сложение, королевская осанка, несмотря на то, что она сейчас в современном дорожном костюме, и, вероятно, без жесткого корсета, тонкие правильные черты лица, полного достоинства, густые темные волосы собраны в элегантную прическу, выразительные карие глаза смотрели серьезно, хотя и слегка насмешливо. Похоже, она все еще сильно сомневалась в моем успехе. Не мог отказать себе в удовольствии, открывая перед ней дверцу автомобиля, прикоснуться губами к ее руке над лайковой перчаткой.
В дороге, не теряя времени, Женевьев подробно рассказала мне как о нашей миссии, так и поделилась теми сведениями и наблюдениями об Эванджелине, которые у нее имелись. Я слушал очень внимательно, тщательно фиксируя и запоминая малейшие подробности.
Я узнал, что прошло уже больше сотни лет с того времени, как в Париже заключен первый договор между сообществами, положивший основу нынешнему порядку и позволивший всем живым существам сначала нашего города, а позже и всей страны, прийти к неким соглашениям и проживать если и не в гармонии и мире, но хотя бы не в хаосе и беззаконии, как это происходило в прежние века.
Позже на основе этих договоренностей и были выработаны те самые правила, которые не позволили поставить под угрозу само наше существование. Полученный результат послужил примером, и вслед за Францией подобные договора заключались в большинстве европейских государств.
Случались, конечно, и исключения, особенно там, где наши собратья оказывались в меньшинстве, как, например, в Голландии - вотчине ведьм, но в целом прогресс был налицо. Все это привело к тому, что любой цивилизованный вампир получил возможность спокойно передвигаться по континенту, зная, что почти повсюду для него действуют одни и те же законы, соблюдая которые, он может считать себя в относительной безопасности и не представлять угрозу другим.
- В небольших странах, особенно с развитием транспорта, это приобрело особое значение. Всем нам, как ты понимаешь, периодически приходится менять место жительства или прибегать к другим уловкам, чтобы не вызывать подозрения, - печально вздохнула Женевьев.
К сожалению, случилось так, что именно ближайшая наша соседка – Бельгия, где большинство населения франкоязычно и франкоориентировано, в свое время по решению Венского конгресса в 1815 году оказалась насильно присоединена к Нидерландам. В результате, местным вампирам пришлось буквально бороться за выживание. В Голландии, по словам Женевьев, вовсю заправляли ведьмы, и ни о каких договорах говорить не приходилось, как, впрочем, и сейчас не приходится.
В течение пятнадцати лет наши собратья с нашей тайной помощью проделали там огромную подготовительную работу, и результатом оной явилась революция 1830 года, которая привела к отделению Бельгии и образованию самостоятельного королевства. Тем не менее, это вовсе не решило всех проблем с ведьмами, которые, естественно, не собирались ослаблять свои позиции. По-прежнему находясь в численном превосходстве, да еще при поддержке местных оборотней, они блокировали любые возможности переговоров, к тому же с их территории к нам все чаще стали проникать смутьяны, подбивающие наших вампиров помочь им уничтожить ведьмовское сообщество.
Наверное, в глубине души, все мы мечтали бы об этом, но нам приходится считаться с реальным балансом сил. К сожалению, даже у нас нашлись такие, кто не понимает этого и не поддерживает Жана-Баттиста, но, по крайней мере, открытого сопротивления они не оказывают. Однако, с этим нужно было как-то разбираться.
Месье Эширандор, старейший вампир в бельгийском королевстве, фактически осуществлявший единоличную власть в местном сообществе, опираясь на поддержку нашего вампирского совета, пусть медленно, но, все же, подвел ситуацию в стране к необходимости заключения мира. И вот, буквально накануне подписания договора, он внезапно исчезает. С тех пор к власти и пришла его супруга Эванджелина, и после этого все наши предыдущие усилия буквально свелись к нулю.
- Теперь об этой даме, - снова вздохнула Женевьев. Было заметно, что ее действительно угнетает непреодолимость проблемы. - Информация не абсолютно достоверная, но какая есть. В годы средневековья, как ни странно, быть рябой считалось благом, и такие невесты особенно ценились. Когда от черной оспы люди гибли в огромных количествах, переболевшей, но выжившей женщине болезнь уже не угрожала, исключалась возможность вновь заболеть и умереть, осиротив детей. Впрочем, как ты понимаешь, с тех пор критерии женской красоты претерпели существенные изменения.
Несмотря на серьезность ситуации, моя спутница произнесла последние слова, взглянув на меня с легкой кокетливой полуулыбкой. Она прекрасно знала, какое впечатление производит, и ничуть не сомневалась в своем соответствии самым высоким канонам красоты. Даже являясь членом Совета и своего рода вампирским министром иностранных дел, Женевьев оставалась женщиной во всех смыслах, что я и подтвердил, ничуть не кривя душой.
Отдав дань современной красоте, мы вернулись к истории бельгийских вампиров. Насколько было известно по обрывочным слухам, лет двадцать назад Эванджелина уличила своего мужа в супружеской неверности, да еще, ладно бы, с вампиршей или человеческой женщиной, но нет - её соперницей оказалась ведьма. После серьезного скандала в благородном семействе, как утверждала сама бюргерша, Эширандор сбежал в неизвестном направлении вместе с разлучницей. Слухи ходили разные. Некоторые предполагали, что Эванджелина сама расправилась с неверным, не простив предательства, но доказательств никаких не было.
Однако, с тех пор ни о каком договоре с ведьмами она и слушать не желает. А поскольку большая война, похоже, неминуема, существует серьезная опасность, что разные сообщества в Бельгии могут и тут оказаться по противоположные стороны баррикад, а к чему это может привести, даже представить страшно, это ведь не обычные человеческие войны. К тому же ситуация развивается стремительно, все меняется буквально на глазах. Времени на длительные переговоры уже не осталось, это и так тянется дольше всяких мыслимых пределов.
- Так что, поверь, Жан-Баттист вовсе не шутил и не преувеличивал, предупреждая нас об ответственности. Вот такие у нас дела, Джори, - немного устало закончила Женевьев.
Дела действительно были не самые веселые. Сам того не желая, я, похоже, оказался в роли сапера, которому необходимо срочно разрядить бомбу с часовым механизмом, при том, что ни ее устройство, ни момент взрыва ему не известны. Тем временем мы уже въехали в Брюссель, и Женевьев подсказывала мне дорогу к гостинице, где мы планировали остановиться.
Я уже был прежде немного знаком с этим городом. В Брюгге, в ста пятидесяти километрах от столицы, проживала мамина родня – ее кузины с супругами, и их дети – мои троюродные братья и сестры, ныне уже сами взрослые люди. Когда была жива мама, пару раз мы всей семьей навещали их, проезжая Брюссель, и останавливаясь, чтобы осмотреть достопримечательности.
Несмотря на свой патриотизм, я не мог не оценить красоты столицы этой маленькой страны. Конечно же, по сравнению с Парижем, чтобы обойти все достопримечательности которого и месяца, наверное, будет недостаточно, большая часть мест, которые стоит посетить в Брюсселе, сконцентрирована в центре города. И в первую очередь, это знаменитая Гран-плас с ее королевским дворцом.
В это лето, как и во все четные года, она была украшена великолепным ковром из живых цветов. Каждый раз узор в нем был новым, оригинальным и никогда не повторялся. И, несмотря на всю серьезность цели нашей поездки, даже я не мог не полюбоваться на это чудо, проезжая мимо, не говоря уж о моей спутнице, которую, как и любую настоящую женщину, завораживала красота живых цветов в таком бесподобном исполнении.