Навострив уши, одновременно поглядывая по сторонам и запоминая дорогу, я внимательно слушал Оливера. Конечно, он не очень-то многословен и подробностями его экскурс не отличался. Но поскольку приобрести в книжном магазине учебник по истории вампиризма было весьма затруднительно, я старался по крупицам собирать информацию, будучи уверенным, что знания вообще никогда не бывают лишними, а те, что касаются лично меня, тем более. А приятель, видя мой неподдельный интерес, продолжал повествовать:
— Конечно, немногочисленные высокопоставленные вампиры, такие, как месье Лазар, неплохо устраивались и наверху, стараясь не особенно отличаться от людей, обзаводясь домами или поместьями, а также другими благами цивилизации, им не было нужды, как остальным, прятаться в норах. А вот новоприбывшие из Америки во Францию, зачастую и языком не владевшие, нашли в нашей столице, вернее, под ней весьма подходящее место для своего обитания и укрытия. Надо сказать, что они и не пытались поначалу хранить в секрете свое существование, просто жили, как настоящие хищники, то есть, так, как им это нравилось или как получалось, как диктовали им инстинкты. Днем чаще всего отсыпались здесь, внизу, где не угрожало солнце, а с наступлением темноты выбирались на поверхность, творя кровавые бесчинства на улицах города. Если в дома горожан им доступа без приглашения не было, то вот общественные здания оказались легкой добычей. Особой популярностью пользовались питейные заведения, бордели, и, как ни парадоксально, монастыри и храмы. Напуганные церковники, пытающиеся защититься, осеняя себя крестом и брызгая святой водой, высокие толстые стены, глушащие крики, ломящиеся винные погреба, в достатке крови и плотских утех — едва ли можно представить более желанную добычу. Я, правда, этого золотого времени не застал, но очевидцы с ностальгией вспоминали. Сам понимаешь: монашки на любой вкус, запретов никаких, кровь без ограничения, веселящее действие алкоголя, да плюс сам факт надругательства над человеческими святынями. Убеждение в том, что мы - прокляты и ничего, кроме адских мук, нас в любом случае уже не ждет, находило мстительный выход в таких вот извращенных развлечениях. Там же и новые вампирши обращались. Очнется красотка, в ужасе поплачет, перекрестится от бессилия, а выбора нет, жажда крови все затмевает, обратно в монастырь не пойдешь — тут же на костер отправят, вот и пополнялось население катакомб. Поэтому вампирское сообщество обоих полов в то время значительно выросло, почва благодатная. Разумеется, святая церковь и отцы города, при содействии охотников, простых добровольцев, и даже ведьм взялись за нас всерьез. В ход пошло все, включая различные хитроумные ловушки, арбалеты и колдовство. Это была настоящая война не на жизнь, а на смерть, как говорится.
Глава 03.
— Какова же твоя „печальная“ история? — полюбопытствовал я. — Раньше я не спрашивал, но если не ошибаюсь, твое обращение пришлось примерно на те самые времена?
Оливер немного помолчал, словно что-то взвешивая, не торопясь с ответом. Я давно заметил, что он всегда тщательно обдумывает свои слова, прежде чем заговорить.
— Желаешь послушать? Что же, все наши истории, в сущности, схожи. Ты прав, именно на это смутное время пришлось и мое обращение. Возможно, стоит сделать небольшой биографический отступ. Моего отца — светило медицины - пригласили из Англии ко двору Людовика XIII в качестве придворного врача. Я, как принято, пошел по родительским стопам, получив степень магистра на медицинском факультете нашего Университета. А через год произошла моя встреча с создательницей.
Однажды вечером, дежуря больнице, я пускал кровь знатной даме, спасая ее от апоплексического удара. Едва я успел вскрыть вену пациентке, как вдруг рядом промелькнула тень, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Как ты знаешь, больницы и госпитали и сейчас нередко привлекают наших собратьев запахом крови и свободным входом казенного помещения. Незнакомая мне женщина с горящим безумным взглядом и диким оскалом припала к ранке несчастной дамы, став жадно пить. Вампирша могла не бояться, что кто-то прибежит на крик ее жертвы, ведь больницы в те годы нередко оглашались воплями врачуемых — никакой анестезии и в помине не было. Ни жив, ни мертв замер я напротив чудовища, боясь даже пошевельнуться, словно надеясь, что так оно меня не заметит. В голове, несмотря на ужас, мелькали профессиональные медицинские вопросы, я неосознанно перебирал, что же это за недуг такой: бешенство, помешательство или новая форма чумы, возможно. Но вот монстр закончил свою трапезу и обернулся ко мне, растянув окровавленные губы в жутком оскале. Все вопросы и возможные методы лечения „несчастной“ тут же отпали. Помощь требовалась лишь мне. Когда она сделала шаг в мою сторону, я вдруг вспомнил, что крепко сжимаю в ладони ланцет. И стоило вампирше протянуть ко мне руку, как я в отчаянии изо всех сил воткнул в нее свое оружие. Чудовище взвизгнуло, глаза ее яростно сверкнули, легко выдернув скальпель, она вдруг захохотала так, что у меня поджилки задрожали, и я попрощался с жизнью. Но разозленная вампирша решила, что легкой смерти я не заслужил, потому как вцепилась в мои длинные волосы и сильно запрокинула голову назад, заставив закричать от боли, а сама тем временем прижала свою рану к моему рту и мне пришлось глотать ее кровь, чтобы не захлебнуться. Длилось это всего несколько мгновений, после чего фурия также за волосы буквально впечатала мое лицо в стену. Последнее, что осталось в памяти — это хруст ломаемых хрящей носа и треск расколотого лба.
А очнулся я уже здесь, в катакомбах, где и завершилось мое обращение. Тогда же я и узнал, для какой цели меня предназначила создательница. Она попала на глаза охотникам, и они идут у нее по пятам уже несколько ночей, а чтобы сбить их со следа, она решила подставить под удар меня. Не вдохновленный своей будущей ролью и еще не до конца осознавая, во что я превратился, я пытался сбежать, после чего оказался запертым в каком-то каменном мешке. Думаю, что такое жажда для новичка тебе рассказывать не нужно, а мне пришлось ее испытать в полной мере, потому что моим питанием вампирша вовсе не озаботилась.
Я только кивнул в ответ, о нестерпимой жажде новообращенного никому из нас рассказывать незачем. Да уж, Оливеру действительно повезло с создателем куда меньше, чем мне. Похоже, он даже имени ее не знает.
— Очевидно, она все же где-то просчиталась, — в спокойном голосе приятеля можно было уловить злорадство, — потому что больше я ее ни разу не встречал, да и сам лишь чудом не попался охотникам. Прошло двое или трое суток взаперти, я уже готов был вскрыть собственные вены, чтобы хоть так унять пожар в горле, да еще и понемногу начинал впадать в забытье, когда болты замка, наконец, поддались моему упорному натиску. Путь к свободе был близок. Неожиданно снаружи послышались незнакомые голоса, и тут же у меня вдруг резко заболела голова. Боль все усиливалась, становясь настолько нестерпимой, что, если бы я не был так слаб и обессилен, я бы рванул, не разбирая дороги, в надежде убежать от нее. Очень скоро я и вовсе потерял сознание, что, видимо, и стало моим спасением. Меня так и не обнаружили.
Уже гораздо позже я узнал, что таким образом на нас могут воздействовать ведьмы, буквально поджаривая мозги, и никто не может им сопротивляться. Так что на будущее: не стоит переходить им дорогу, друг мой. Вот так и началась моя жизнь в катакомбах. Я был осторожен, очень осторожен, и это помогло мне выжить. Еще несколько раз я попадал в облаву, ведь война продолжалась, наши гонители прочесывали катакомбы мелким гребнем, но я уже понимал, что бежать от боли, как делали остальные, нельзя, попадешь прямиком в ловушку, как дичь.
Что это за адская мука, лучше даже не пытайся представить, выдержать подобное, наверное, никому не под силу. Помогли мне тогда страх и смекалка, хотя и выглядело это, наверно, со стороны довольно жутко. Помня, что в первый раз меня спасла потеря сознания, в которой не чувствуешь боли, я сам себе об острый камень висок разбивал. Ход был очень болезненный и ничего не гарантирующий, но пришлось рискнуть, жить-то хотелось. Тогда же я и узнал с удивлением, что раны на вампире бесследно исчезают, так как в первый же раз очнулся целым и невредимым, будто просто выспался от души. К счастью, через какое-то время облавы прекратились, наверное, потому, что уже некого было ловить. Вампиров почти не осталось, а те, кто, как и я, уцелели, научились скрываться.