— Э, бичеби, куда спешим? — благожелательно поинтересовался один из мужчин.
И как-то незаметно, как это бывает у пьяных, оказался на дороге отходящей группы. Ну, поговорить ему захотелось, что такого. Зита не успела открыть рот, как среагировал один из бойцов, выкрикнул на турецком, что идет спецоперация. Зита мысленно поставила Брюханову жирный плюсик. Не только сам взялся за турецкой, но и весь отряд припряг, чтоб не в одиночестве страдать.
Мужчины у ворот заинтересованно подтянулись. Зита подала условный знак — не стрелять. Отходить предполагалось максимально тихо, а на мужчинах, между прочим, военная форма, и поведение, как у старших офицеров.
— Понятно, что спецоперация! — усмехнулся мужчина. — А что случилось?
Зита подумала и подняла очки ночного видения. Этот разговор тянуть ей, ребята не настолько готовы.
— Диверсия, — коротко объяснила она. — Перекрываем зону.
Спиной она чувствовала напряжение своих бойцов. Уже разворачивается сеть для их ликвидации, ревут на горных дорогах блиндеры, егеря перекрывают тропы, а они тут стоят, любезничают!
— Это где горит? — озаботился мужчина. — В детском лагере, да?
— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, и в детском. Нас недавно перебросили.
— Ты не грузинка, — заметил мужчина.
Она молча подосадовала. Мало занималась с Давидом, отлынивала, дура! А теперь каждый встречный попрекает акцентом!
Как отвечать, она все же знала. Эту ситуацию они с Давидом в свое время проработали досконально — так, на всякий случай.
— Грузинка! — возразила она уверенно. — Просто жила на Украине! Папа грузин, мама тбилисская еврейка — значит, грузинка!
Мужчины вежливо посмеялись. Она наконец разглядела знаки отличия. От полковников и выше. Ого. Это они что, нарвались на день рождения начальника военного округа? Вот угораздило. Эти могут знать, что никого сюда не перебрасывали. Разве что авиационную дивизию…
А папа из чьих? — ожидаемо полюбопытствовал мужчина.
— Деканозишвили.
— Это те, которые в Тбилиси, или…
— Которые в Гори, — стараясь оставаться вежливой, перебила она. — Господин полковник, раз уж мы не можем присоединиться к празднику, разрешите продолжать операцию?
— Да почему не можете?! — искренне удивился мужчина. — Такой красавице всегда рады! Проходите все, вина сейчас нальем, у нас такой праздник!
— Не! — засмеялась она. — Ребята — европейцы, они столько не выпьют! Умрут, не дойдя до боевого поста!
Полковник коротко хохотнул.
— То-то они молчат, — заметил он небрежно. — Спецназ с аэродрома? Понимаю… Переводчицей при них? Умница. Как имя твое, нежная красотка Деканозишвили?
— Зита, — ответила она машинально.
Лицо мужчины помрачнело.
— Неправильно поступили твои родители, — буркнул он. — Имя должно быть грузинским! Нельзя отрываться от своих корней! Это всё твоя мама, тбилисские еврейки — они красивые и хитрые, крутят нами, грузинами, как хотят…
И он легким жестом закрыл разговор.
Бойцы быстро втянулись в тень туристической тропы, послышались облегченные вздохи. Ну да, они же не понимали разговора. Успели напридумывать всякого.
Рядом почему-то оказалась Катя Короткевич, хотя должна была идти замыкающей, как старшина.
— Зита, — неуверенно сказала девушка. — Там, в гостинице, операторы кричали…
— … на русском? — понимающе кивнула Зита. — Я тоже заметила. Это наши, Катя. Бывшие наши. Те, кто уехали за границу за легкой жизнью. Думали, отсидятся. А с них раз — и потребовали плату за комфорт… и доказательство верности новой родине. Вот такие дела. Полковник прав — нельзя отрываться от корней. И нельзя, и невозможно. Для всего мира мы русские и останемся ими, куда бы ни спрятались.
— И не собираюсь! — буркнула Короткевич. — Пусть сами прячутся… все.
И исчезла в темноте, вернулась к роли замыкающей. Ее задача — следить, чтоб никто не отстал, не упал, не потерялся. Как всегда — мамка отряда.
Далеко внизу наконец взвыли сирены военной полиции. Огромная военная машина очнулась и начала реагировать на болезненный укус. Штурмовики невольно прибавили шаг. Бежать никто не пытался, горные учения в Копейке давно отучили штурмовиков бегать по склонам. Умрешь уставшим, только и всего, как мудро подмечено в армейской присказке. Бежать не пытались — но холодок промеж лопаток почувствовали все. Они на чужой территории, вокруг — огромные массы военных, и скоро все захотят их убить. А до перевала — далеко… Зита вспомнила, сколько бойцов потерял «Спартак» в рейде за перевалом, и упрямо стиснула зубы. С шансами или без них, но они все равно уйдут!