— А мне сколько еще доказывать всем, что я — русская? — тихо спросила она, но в негромкости ее голоса столько звенело эмоций, что хватило бы заполнить полчаса истерик. — Сколько? И чем? Сколько еще застрелить южан, задавить собственными руками, чтоб вы поверили, что я — своя? Сколько?! Сколько слышать за спиной, что я — грачка, чурка, урючка? Чем я виновата? Формой глаз, цветом волос? Это главное, да? Внешность? Дела уже ничего не значат?! Почему из отряда ушел Давид, а обвиняете заодно и меня?! Я же воюю вместе с вами!
— Давид тоже воевал, — хладнокровно заметил Кунгурцев и сплюнул. — А потом грохнул нашего офицера и ушел к своим. Так что отвечай по делам, не виляй. Офицеров у Белого замка по твоему знаку не тронули, было дело? Вот за него и отвечай. А мы послушаем.
— Зита, ты действительно похожа на чурок, — неловко сказал Лялин. — И даже не столько внешностью, а… Разговариваешь с ними, понимаешь их. А они — чурки. И принимают тебя за свою, мы видели. А потом ты их отпускаешь живыми. Тут как-то… непонятно.
— Ах, в языке дело?! — вызверилась она. — А вам кто мешал изучать языки вероятного противника, кто? Понимали бы сейчас, о чем говорим! В «Спартаке» предлагали, так все решили, что лучше в тир?! Что с чурками лучше разговаривать языком автоматов?!
— Ты объясняй за дело, — напомнил Кунгурцев. — Время идет, а мы еще не обедали.
— Я объясню, — яростно пообещала она. — А потом оставлю пост командира «Спартака»! Пусть вами командует русский! Устала от недоверия!
Широко открытыми глазами она охватила всех. Спокойного, уверенного в себе Кунгурцева. Недоверчивую Катю. Смущенного истерикой командира Лялина. Закаменевшего Брюханова. И испуганного Димитриади. Александр, в отличие от остальных, понял, что она не шутит, не сгоряча. Не в порыве чувств. Понял — и испугался.
— Сволочи, — невольно сорвалось с ее губ. Еле слышно, но — слышно. И услышали все.
— По факту у Белого замка — объясняю, — холодно усмехнулась она. — Но сначала — подписка о неразглашении!
— Не понял, — подал голос Брюханов.
— Это значит, что услышанное здесь не должно выйти за пределы совета командиров. И если такое случится — проведу расследование, найду виновного и расстреляю как предателя.
Обещанное проняло всех. Видно было, что Зита не в настроении шутить.
— Подписка, — сказал тем не менее Брюханов. — Я не из болтливых. Остальные тоже.
— Топ-секрет, — сказала Зита спокойно. — Руководство военной разведки «Мхедриони» сотрудничает с политическими войсками России. У них общее видение будущего мира.
— Лучше б я не знал, — пробормотал Димитриади и, похоже, выразил мнение всех.
— Офицеры у Белого замка нас узнали, — пояснила Зита. — Меня точно. Это они навели нас на операторов. Думаю, они, потому что больше некому. И они же обеспечили нам свободный уход. Никого не удивило, как долго просыпались военные? Гостиница горит, по городу идет диверсионная группа — и ни одного патруля! Никого не удивило, да?
— Так, значит, Давид… — наконец понял Лялин.
— Молчи, — ласково посоветовал Брюханов. — Понял — и молчи.
— Я объяснила? — осведомилась Зита. — Вопросов больше нет? Тогда… вот. Димитриади, принимай «Спартак».
Штурмовик с ужасом посмотрел на черный берет, который Зита положила перед ним на траву, и на всякий случай отодвинулся.
— Я тоже нерусский, я грек, — предупредил он и убрал руки за спину.
— Тогда разбирайтесь сами. Свою кандидатуру я назвала.
Рядом с беретом легли командирская рация и планшет.
— Зита! — ахнула Катя.
— Я сказала! — отрезала Зита, и подруга заткнулась.
— Я никогда не отмоюсь от того, что нерусская, — горько сказала Зита. — Сил нет… «Спартак» ваш, русские, берите!
И она отвернулась.
Брюханов поднялся, прошел мимо нее и аккуратно поднял сложенные на траве атрибуты власти. Она проводила его безучастным взглядом.
— Да какая разница, кто какой национальности… н-на! — раздался за ее спиной голос Лялина, затем сочный удар и звук падения тела.
— Неправильно бьешь, — заметил Брюханов. — Встанет, покажу, как надо. А надо бить так, чтоб не вставал.
— Ну-ну, боксеры, — буркнул чемпион города по каратэ Димитриади. — Прекращайте, а то отряд без руководства останется. Разберемся с личными проблемами за перевалом. Возвращаемся к отряду. И решаем, как идти дальше.
Зита встала и пошла первой в густой подлесок, не глядя ни на кого. За спиной на дороге заревела двигателями очередная колонна военной техники — турки спешно подтягивали резервы. Дать бы им по головным из огнеметов, чтоб не подтягивали, но — не ее это теперь дело, пусть решает Димитриади. Да и огнеметов осталось на весь отряд всего три штуки — реально на самый крайний случай.