Она машинально выбрала в кустах нечто вроде тропки. Не то чтобы тропу, просто более удобный проход. Знала, что нельзя, что это — место вероятного минирования, но не будут же минировать все леса? Вот и пошла, не задумываясь, сильно выбитая из состояния вечной диверсантской настороженности произошедшим конфликтом. Потому и опасность — не заметила. Опомнилась, только когда мимо нее, ускоряясь, стремительно пролетел Лялин… а в следующее мгновение она начала стрелять в возникшие из зелени и сумрака фигуры. С левой руки, из малошумного пистолета разведчика. Еще через мгновение в кустах вспыхнул жестокий встречный бой. За спиной Зиты торопливо защелкали пистолетные выстрелы, кто-то сцепился в жуткой рукопашной, затрещали кусты, захрипели предсмертно… Катя Короткевич поднялась из травы рядом с ней и мгновенно выстрелила, и еще раз.
— Саша, добей!
Зита краем сознания оценила правильность действий подруги. Стандартный броник из пистолета разведчика не пробить, и снайперская двойка имела шансы сбежать — но Катя стреляла по конечностям. А потом Димитриади прыгнул в лес, оттуда раздались хэкающие удары — и тишина…
Им повезло, им всем крепко, неслыханно повезло. Во-первых, штурмовиков решили взять живыми. А могли бы срезать парой очередей, и тогда без вариантов смерть, от автоматов не уклонишься.
А во-вторых — командиры подразделений, все без исключения, оказались мастерами скоротечных огневых контактов. Так получалось само собой — умение быстро реагировать, мгновенно ориентироваться в меняющейся обстановке и сохранять железное хладнокровие одинаково нужны и командирам низших звеньев, и специалистам мгновенного боя. Потому у каждого командира взвода на отвороте формы имелся скромный по виду, но грозный по смыслу мастерский значок. Ну а Зита — вообще любимая и лучшая ученица инструктора по стрельбе капитана Ратникова…
А Лялин погиб мгновенно, в первую же секунду боя. Пуля разорвала ему сердце.
Лялин. Скромный мальчик из третьей школы. Музыкант. На конкурсе его и заметила Зита когда-то, заметила, оценила и уговорила вступить в штурмовой отряд. Ей тогда крайне требовались именно такие — скромные, трудолюбивые, готовые без шума и лишних слов выполнить любое ответственное задание. На таких, как Лялин, держался «Спартак». Именно он — «белые звезды, честные сердца». Она привела его в отряд, обещая поддержку и защиту. Не друг, не одноклассник. Просто очень хороший паренек. Он прыгнул вперед, закрывая Зиту от пули, предназначенной ей.
— Серый! — сказал потерянно Кунгурцев и опустился на колени рядом с убитым. — Серый…
Они дружили, вспомнила Зита. Такие разные — а дружили. На операции старались ходить вместе, и грубый боксер Кунгурцев с забавной деликатностью берег друга от травм, оправдываясь, что «он же музыкант»…
Вернулся Димитриади, притащил тело. Парень в диверсантской «лохматке» был белым от боли, но — в сознании.
— Как вышли на нас? — прошипел ему в лицо Димитриади. — Как?! Говори! Глаза вырежу!
Диверсант слабо шевельнул рукой. Зита поняла, склонилась над ним и помогла расстегнуть маскировочную накидку. С отворота формы ей неприятно оскалился снежный барс. Понятно, этот не скажет ничего. Спецназ проходил специальную подготовку по противодействию допросам.
— «Барсы Гомбори?» — ощерился Димитриади и достал финку.
— Как твоя фамилия, бичо? — спросила Зита внезапно. — Скажи, я передам родным, как ты погиб.
— Джаиани, — прошептал парень после молчания.
— Джаиани… Нодар Джаиани — твой дед?! — поразилась Зита.
— Двоюродный, — сказал парень и слабо улыбнулся. — Передай своему командиру — мы вас услышали. С дороги услышали. Есть прибор… Помни, гогона, ты обещала! Тбилиси, улица Маяковского…
— О чем вы с ним? — сердито спросил Димитриади.
— Он внук очень известного грузинского композитора, — виновато сказала Зита. — Представляешь? Музыкант — и бегает в спецназе! Джаиани — все музыканты, такая семья… Он сказал — нас услышали с дороги. У спецназа есть специальный прибор звукового контроля, вероятно, аналог нашего «Волхва». Вот.
— Уходим! — сказал штурмовик и вернул финку в ножны. — Если засекли выстрелы — нам тут станет кисло! Им, конечно, тоже — но сначала нам!
Кунгурцев забрал берет друга и поднялся с колен.