Когда возвращаюсь в гостиную, Мила что-то активно рассказывает Тимуру, все также крепко держа щенка на руках. Глубоко и тяжело вздыхаю, а потом нетвердым шагом направляюсь к ним.
Крис еще не приехал, видимо, задерживается на работе. А Эмма, как обычно, в своей комнате. Когда Крис приедет, то он должен помочь сестре добраться до гостиной и поучаствовать в празднике. Денис по идеи тоже вот-вот появится, несмотря на задержку рейса. И я надеюсь, что к тому времени, как муж приедет, Старцев уже испарится из дома, иначе скандала явно не избежать.
Подхожу к этой милой парочке, все еще удивляясь, как они умудрились, настолько быстро найти общий язык. Тем более, это же Тимур Старцев, никогда не думала, что он легко может общаться с ребенком.
— Мам, Бим — милашка, правда? — звонко восторгается Мила как только я подхожу.
Она смотрит на меня своими огромными, темными глазами, являющимися полной копией глаз своего отца, и так счастливо улыбается, что я невольно растягиваю губы в ответ.
Я уже успела подключить телефон к колонке, и музыка в этот момент меняется с веселой на более спокойную. Я встречаюсь с Тимуром взглядом, чувствуя, как сосет под ложечкой от того, что он так близко.
— Потанцуем?
Я удивленно смотрю на него и отрицательно мотаю головой. Ни за что.
Он криво усмехается, переводит взгляд на дочь.
— Мила, давай уговорим маму станцевать вчетвером?
— Вчетвером? — в голосе дочери слышно любопытство.
Старцев подхватывает Милу на руки, дочь держит Бима.
— Ты не можешь отказаться, — констатирует он.
Я смотрю во внимательные глаза Милы, которая следит за каждым моим следующим действием. Вздыхаю. Скандалить на дне рождении дочери все еще не входит в мои планы, а Старцев, кажется, это понимает и нагло этим пользуется.
— Хорошо, — недовольно кусаю нижнюю губу и делаю шаг на встречу.
На левой руке Тимура сидит Мила, правую он кладет мне на талию и притягивает к себе. Конструкция у нас странная, но достаточно удобная.
Старцев, не отрываясь, смотрит на меня. Мила положила голову на его плечо и, довольно улыбаясь, прикрыла глаза.
“Сколько, сколько, сколько
Времени прошло
День, минуты, месяц — мне все равно”
Я чувствую, как пальцы Старцева сильнее впиваются в меня и притягивают еще ближе. Теперь я практически вжимаюсь в его тело.
А голос Агутина вперемешку с Варум поет:
“Ты когда-нибудь меня простишь
Грозовые тучи с неба снимешь и не улетишь
И меня не покинешь
Я когда-нибудь тебя прощу
И прижмусь к тебе обыкновенно и не отпущу
И останусь, наверное
Если я когда-нибудь тебя прощу”.
Сердце судорожно замирает, когда до меня медленно доходит смысл слов.
“Ты когда-нибудь меня простишь
Я когда-нибудь тебя прощу”.
Прикрываю глаза, прячась от упрямого, темного взгляда.
Столько прошло времени, а сердце все также неисправимо бьется, разрывая грудную клетку. Ломится, куда-то стремится. Глупо. Отчаянно.
Я стала взрослее, поэтому не пытаюсь заниматься больше самообманом — никогда я не смогу безразлично реагировать на Старцева. Люблю ли я все еще его? Нет… Разве может это чувство пережить пять лет разлуки? И хоть я его никогда не забывала, ведь со мной рядом всегда было живое напоминание о нем, но все же прошла целая жизнь вдалеке друг от друга.
Из мыслей меня вырывают громкие хлопки. Смотрю в сторону звука и замираю, когда вижу Дениса. Он стоит с перекошенным от злости лицом и продолжает активно аплодировать. Дергаюсь в руках Старцева, чтобы он отпустил. Только сейчас понимаю, что давно уже играет другая песня. Сколько мы так танцевали — одну, две, три песни? Я потеряла счет времени и ориентацию в пространстве, запутавшись в темных глазах и своих мыслях.
— Динь…
— Да, моя дорогая женушка? — резко отвечает он, смотря на меня режущим взглядом.
Тишину разрывает счастливый визг Милы. Она летит к Денису, все так же не выпуская Бима из рук. Самойлов присаживается на корточки, чтобы встретить дочь. Улыбка разглаживает раздражение и злость на его лице.
— Принцесса моя…
Он обнимает Милу и целует.
— А это кто у тебя?
— Это мне подарил дядя Тимур, — гордо провозглашает дочь.
И я прикрываю глаза, готовясь к взрыву его ярости.
— Вот как… — голос Дениса звучит обманчиво мягко. — А ты не забыла, принцесса, что у папы аллергия?
— Но, пап…
— Тебе придется вернуть этот подарок дяде Тимуру, — голос мужа становится жестче.