Он вновь переводит взгляд на меня. И столько в его взгляде чего-то, что невозможно прочитать и понять.
— Ты счастлива?
Я задыхаюсь от его вопроса. Так просто, так прямо. Я смотрю на человека, которого когда-то так сильно любила. Безудержно, безумно, до сумасшествия. На человека, который столько раз делал мне больно.
Счастлива ли я? Да.
Я держу на руках сокровище — свою дочь. Она — самое прекрасное, что могло со мной случиться в этой жизни. Солнечная, яркая девочка, которая вернула в мое сердце тепло и покой.
Мой муж — самый внимательный и добрый человек, прекрасный отец. Он был рядом все эти годы. Моя опора и поддержка.
Я ни в чем не нуждаюсь. Все в моей жизни как надо. Так, как многие могут только мечтать.
Мы живем на северном побережье Южной Америки. В стране, которая известна невероятной красотой своей природы — в Венесуэле. Там всегда солнечно и тепло. Наш дом находится в самом крупном городе — в Каракасе. Прямо поблизости Карибское море — свинцово-серое в грозу, фиолетовое на закате, зеленоватое на рассвете, головокружительно голубое и сверкающее на солнце.
У нас милый уютный домик в два этажа. По выходным мы устраиваем барбекю на заднем дворе и зовем в гости соседей. Американская мечта — ни дать ни взять.
Я все также пишу картины. И без хвастовства могу сказать, что они хорошо продаются и стоят баснословных денег.
Денис еще четыре года назад открыл галерею в Каракасе. И она на сегодняшний день является одной из самых известных и популярных не только в нашем городе, но и в целом в Венесуэле. Ради того, чтобы посмотреть на редкие полотна художников, люди приезжают из самых разных уголков. А я, как и когда-то в Питере, помогаю вести дела мужу на правах арт-директора.
Конечно, я счастлива. Размеренным, спокойным, теплым счастьем.
— Да, Тимур, да, — говорю, смотря в его глаза.
Он усмехается.
— Значит, все было правильно.
Его слова будто иголкой колют, пронзают, задевают.
Мне хочется закричать. Даже спустя столько лет.
Что “правильно”? Твое глупое “уходи”? Твои гордость и упрямство? То, что мы так и не смогли просто честно признаться, как много друг для друга значим? Что против нас было все — обстоятельства, люди, наша собственная глупость? Что мы с тобой слишком сложные и закрытые, поэтому так и не смогли построить ничего вместе?
Но все это в прошлом. В далеком прошлом. Каждый сделал свой выбор.
— Да, правильно, — тихо говорю я. — Я пойду.
Он смотрит на меня еще долгие секунды.
— Пока, — наконец, звучит его ровный голос.
— Пока, — шепчу в ответ.
Зачем была эта встреча? Для чего? Чтобы поставить точку? А она разве не стояла до этого? Жирная, пугающая, однозначная.
Я отворачиваюсь и иду прочь, чувствуя, как слезы непроизвольно сбегают по щекам.
Почему я плачу? Ведь он… ничего уже для меня не значит. Давно. Да… не значит…
Но почему-то каждый шаг дается тяжело, ноги будто налились свинцом. Хочется обернуться.
Но я упрямо иду вперед. Шаг за шагом. Все дальше. Прочь от него.
Теперь уже навсегда.
Глава 2. Возвращение в Россию
— Мам, мам, — прыгая егозой, дергает меня за руку Мила. — Там дядя Крис, посмотри.
Я поднимаю голову, встречаясь с братом глазами. Губы сами в ту же секунду складываются в теплую, радостную улыбку.
Наконец-то дома. Пока мы поели, купили Миле желаемую куклу и постояли в московских пробках, прошло еще несколько часов, я как выжитый лимон. Особенно после встречи с Тимуром, которая выпотрошила эмоционально…
Благо, Денис не пересекся со Старцевым. Объясняться с мужем я была точно не готова. А пришлось бы… Потому что Денис явно не поверил, если бы я сказала что-то вроде “встреча с Тимуром — чистая случайность”.
Но как только я вижу широкую улыбку на лице брата, усталость меня покидает. Хочется перейти на бег и прижаться к родному человеку.
Последний раз вживую мы виделись очень давно. Даже и не вспомнить уже когда. Все прошедшие года общались по видеосвязи. После рождения Милы это стало происходить чаще, а сами разговоры дольше. Вот даже дочь без труда узнала дядю Криса, хотя ни разу не видела его кроме как на экране ноутбука.
Мы с братом идем навстречу друг другу, улыбаясь с каждым шагом все ярче. В какой-то момент я не выдерживаю и все-таки срываюсь практически на бег. Крис ловит меня в медвежьи объятия, так сильно и крепко прижимая к своему телу, что я начинаю задыхаться от недостатка кислорода. Но мне все равно.
Он стал совсем другим — больше не худощавый, молодой парень, а широкоплечий, крупный мужчина. Хотя, если быть честной, он никогда и не был щуплым, но все же сейчас он выглядел действительно по-мужски мощно. Видимо, спортзал — его любимое хобби. На лице приличная щетина, уже похожая на небольшую бороду. Каштановые волосы густые и отросшие. Крис темноволосый — в папу, а я светловолосая — в маму. Внешне мы с ним совсем не похожи на брата и сестру.