Мила оборачивается и смотрит на меня влажными глазами.
Я быстрым шагом приближаюсь, кладу руку на плечо дочери.
— Динь, давай это обсудим позже… А пока пойдем на кухню, поможешь мне с тортом.
Денис смотрит на меня внимательным взглядом. В какой-то момент мне кажется, что он из чистого упрямства будет сейчас спорить со мной, с Милой, с каждым, кто попытается ему хоть что-то сказать. Но он все-таки встает и послушно идет следом.
— Я его не приглашала, — сразу заявляю, как только мы оказываемся наедине.
— То есть он явился без приглашения? — Денис недоверчиво вскидывает бровь.
— Ты плохо знаешь Старцева, если думаешь, что ему требуется приглашение или чье-либо разрешение.
— А ты, видимо, слишком хорошо.
Вздыхаю, прикрывая глаза.
— А это собака? Твоя идея? — грубо спрашивает.
Со злостью смотрю на мужа.
— Шутишь? Такого ты обо мне странного мнения?
Денис на секунду теряется от моего резкого напора.
— Я ведь просил тебя уехать… просил…
— Ты отлично знаешь, почему мы не можем уехать.
— И что ты предлагаешь? Просто смотреть и ждать, пока вы опять не начнете трахаться? — выплевывает он.
Быстрее, чем я успеваю подумать, рука непроизвольно поднимается, и я даю Денису звонкую пощечину. Сама пугаюсь собственных действий и резко прижимаю к груди ладонь, которая горит после удара.
— Пять лет прошло… все давно в прошлом… — шепчу пересохшими губами.
Денис резко дергается в мою сторону, впиваясь до боли пальцами в плечи.
— Ты сама-то в это веришь?
В глазах мужа коктейль эмоций — злость, боль, отчаяние, растерянность… Я его понимаю… Я и сама ощущаю себя загнанной в угол. От Тимура Старцева можно спастись только в двух случаях: уехать далеко-далеко, в другую страну, и так, чтобы он не знал, где я, или перестать быть ему интересной. Первый вариант невозможен из-за Эммы, а второй из-за Милы.
Денис отпускает меня и идет прочь. Хочу пойти за ним следом, боясь, что он сейчас устроит разборки со Старцевым. Но потом сама себя останавливаю, напоминая, что мой муж взрослый, уравновешенный человек, который не станет портить день рождения любимой дочери.
В комнату заходит Эмма. Мои глаза удивленно расширяются, и я бросаюсь к ней, чтобы поддержать. Она идет медленно и неуверенно, пошатываясь, словно вот-вот упадет. Но идет! Сама! Без инвалидной коляски.
— Ты с ума сошла? — негодую, приобнимая сестру за талию.
— Врач сказал, что на моей стадии рака, я все еще могу жить достаточно обыденной жизнью и ходить. Я сама довела себя до такого состояния, — звучит тихий, шелестящий ответ.
Я вздыхаю. Я, конечно, об этом знаю, но мы с Крисом Эмме подобное ни за что бы не сказали. И врача просили быть помягче.
— И все-таки тебе надо быть аккуратней. Перенапрягаться тоже не стоит, организму нужны силы для борьбы с болезнью.
— Хочу поздравить племянницу с днем рождения твердо стоя на ногах, — упрямо говорит Эмма.
Я улыбаюсь, и она в ответ тоже.
— Крис уже приехал, давай выносить торт?
Я согласно киваю и направляюсь к холодильнику, чтобы достать торт. Из ящика вытаскиваю свечи, купленные заранее.
— Пять лет, — звучит задумчивый голос. — Совсем скоро она пойдет в первый класс.
— Да…
Когда все свечи зажжены, Эмма идет вперед, чтобы выключить свет в гостиной и проверить, что все на месте. Я выношу торт, громко напевая “хеппи бездей ту ю”, которое тут же подхватывают собравшиеся. Торт бело-голубой, а наверху фигурка одного из любимых персонажей дочки — Эльза.
Глаза Милы светятся счастьем, позади нее на некоторой дистанции стоят Денис и Тимур, рядом Крис и Эмма. Я вдруг испытываю тихую радость от того, что впервые за много лет праздник проходит наконец-то в семейном кругу.
— Загадывай желание, принцесса, — ласково говорит мой муж.
И Мила, кивнув, набирает как можно больше воздуха, так что раздуваются щеки, и начинает отчаянно задувать свечи. С первого раза не получается, поэтому она дует и дует, пока все огоньки не гаснут.
— С днем рождения, — нестройным хором голосов говорят все собравшиеся.
Когда поздравления стихают, неожиданно звучит резкий голос моего мужа.
— А дядя Тимур нас уже покидает. Работа зовет.
Старцев бросает на Дениса недовольный взгляд, но, видимо, принимает решение не спорить. Кивает, садится на корточки перед Милой, обнимает ее и что-то шепчет на ухо. Что он ей говорит? Но чтобы это не было, дочь максимально довольна, потому что широкая улыбка появляется на ее лице.
— Я провожу, — голосом нетерпящим возражений, говорит Денис.
Я встревоженно смотрю вслед двум удаляющимся, напряженным фигурам. Хочется кинуться следом и убедиться, что все хорошо, но я себя сдерживаю. Они взрослые люди. Ни Старцев, ни Самойлов не нуждаются в моем вмешательстве и уж тем более защите.