Когда Денис возвращается, у него разбита губа. Взгляд взбешенный. Я хватаю его за запястье и веду в ванную, пока дочь не заметила, что что-то не так.
— Есть две новости: одна хорошая, другая плохая, — пока я аккуратно полотенцем убираю кровь с лица, говорит Денис. Сжимаюсь в напряжении. — Хорошая: Старцев не собирается в ближайшее время говорить Миле, что он ее отец. Плохая: он не планирует оставлять нас в покое.
Воздух с шумом выходит из легких. И единственное, чего я не понимаю: почему я ощущаю затаенную радость от того, что Тимур от нас не отстанет?