— Скучал, сестренка, — с улыбкой говорит Крис.
И я киваю, пытаюсь что-то сказать, но из-за обилия эмоций не могу вымолвить ни слова.
Удивительно, но именно с Крисом за прошедшие года мы стали ближе всего. И по факту все общение с семьей поддерживалось через него и благодаря ему.
Он — самый старший из нас всех. Когда я была маленькой, мне всегда казалось, что мой брат слишком строгий, важный, взрослый. Кристофер с самого детства был слишком серьезным. Как мы часто шутили в семье — казалось, что он родился с серьезным выражением лица. Сейчас я уже не думала, что Крис чужой, непонятный или слишком взрослый. Совсем наоборот.
В детстве самые крепкие отношения у меня были с младшей из нас четверых — с Эммой. Она была тихой, творческой, периодически летающей в облаках, мягкой и доброй. Но с ней всегда было как-то невероятно тепло и уютно. Мы делились всеми секретами и мыслями друг с другом. И так часто ночами прятались под одеялом, придумывая различные сказочные истории и рассказывая их, что и не счесть.
После смерти родителей я сбежала из родительского дома и оборвала все контакты с семьей. Тогда и охладели наши крепкие отношения с Эммой. В те времена мне было слишком больно видеть живое напоминание того, что еще так остро и сильно болело. А потом прошли месяца, годы, и мы уже совсем стали чужими, а связь перестала быть такой сильной и важной.
С Рози, которая была старше меня всего на год, отношения никогда не были такими теплыми как с Эммой. Наверное, потому что и самой Рози не нужны были какие-то нежные привязанности — она всегда меняла и подруг, и друзей легко и играючи. Рози — самая веселая и активная в нашей семье. Блогер, модница, путешественница. Слишком кардинально ее интересы даже в детстве отличались от моих.
— Наконец-то… — тихий голос Криса вырывает меня из мыслей.
От крепкости его объятий я практически слышу, как трещат мои кости, но мне все равно. Так мы бы и стояли еще целую вечность, обнимая друг друга, но егоза Мила нарушила тишину звонким, требовательным голосом.
— Мам, а я?
Мы переглядываемся с Крисом и тихо смеемся. Потом он поворачивается к моей дочке, подхватывает ее на руки и начинает кружить. Раздается громкий, детский визг вперемешку со смехом, а я с улыбкой наблюдаю за этой умилительной картиной.
Чувствую, как крепкая, твердая рука ложится мне на талию, прижимая к теплому мужскому телу.
— Скучала? — тихо спрашивает Денис.
По Крису? По семье? По дому? По России?
— Да, — честно отвечаю.
Конечно, мы общались с родными по видеосвязи достаточно часто. Но никакое виртуальное общение не способно заменить реального человеческого тепла.
Когда мы уезжали в Германию, никто и не думал, что мы больше не вернемся в Россию. Но в итоге за прошедшие пять с половиной лет мы ни раз так и не вернулись в родную страну даже на день.
Когда Денис встал крепко на ноги после курса реабилитации в немецкой клинике, мы сразу же переехали в Венесуэлу. В основном потому что там у него были знакомые, которые помогали нам обжиться в новой стране.
Мы долгое время даже не обсуждали возможность вернуться в Россию. Словно бы и не существовало другой страны и иного дома. А потом как-то все же поговорили об этом. И вынесли принципиальный, кардинальный приговор — не возвращаться в Россию и даже не приезжать сюда. Мы перечеркнули болезненное, запутанное прошлое. Сбежали от него. И взявшись за руки, пошли строить все заново…
И это было самое наше правильное решение из всех возможных. Это позволило действительно все починить между нами.
И вот теперь спустя бесконечно долгие года мы приехали в Россию. Чувствую я себя непривычно, странно. Но все же ощущение однозначное — словно ты вернулся домой.
Когда захожу в дом, сердце сжимается. Тут все осталось абсолютно таким же. Вот — любимая мамина картина, на которой изображены розовые пионы. Комод, который папа смастерил своими руками.
— Вы ничего не меняли, — с затаенной радостью шепчу я.
Крис тепло улыбается и кивает.
Мы проходим в гостиную.
— А где Эмма и Рози? — спрашиваю, оглядываясь и счастливо впитывая атмосферу родительского дома.
Прошло так много лет, но этот дом как будто хранит миллион воспоминаний.
— Рози, кажется, где-то в Мексике. Ее позвали быть ведущей одного из популярных тревел-шоу, я тебе не рассказывал? А Эмма… — он неожиданно замолкает, так и не договорив начатую мысль.