Кая слабо кивнула и попыталась встать. Нужно было идти. Ульф любезно придержал ее за локоть.
Она всматривалась в его лицо и в своем затуманенном сознании пыталась нащупать мысль… Ей что-то нужно было узнать о нем… Все это время что-то ее беспокоило…
— Ты… шаман, — слова с еще большим трудом продирались из воспаленного горла. — Что… Что это значит?
— Хочешь знать? — он усмехнулся. — Тогда вставай и пошли. Я расскажу по дороге.
Кая, движимая любопытством, все-таки поднялась. Она морщилась от боли, но старалась не отставать. Хотя про себя с благодарностью все же отметила, что северяне замедлили шаг.
— Так все-таки, — тихо напомнила, нагоняя Ульфа.
Кая обхватила себя руками и стала растирать предплечья. Озноб медленно пробирался под кожу.
— Что ты вообще знаешь о колдовстве? — Ульф пристально посмотрел на нее.
— Н-ничего, — Кая покачала головой. — Только учение церкви и немного о собственном даре.
— Да ну! — искренне изумился северянин. Даже запнулся на месте. — Что, вообще ничего? То есть никаких основ? Как тогда…
Он нахмурился. Кая только пожала плечами.
Кто бы в Лейхгаре стал ее учить? Женщину — колдовству? Абсурд! Невозможно!
Да она и не стремилась. Все, что ей нужно было, — это сохранять контроль над своей территорией. И Кая прекрасно с этим справлялась.
— Ладно… — Ульф замялся. — Проклятье! Тогда я не знаю, как объяснить. Эй! Ньял!
— Не тратьте силы на пустые разговоры. Лучше быстрее переставляйте ноги, — грубо отозвался он.
Кае сразу стало не по себе. Она ясно осознала себя их обузой.
Ульф недовольно цокнул, глядя Ньялу в спину.
— Ну, в общем, — он нервно взлохматил волосы. — Колдуны, они, знаешь, заставляют мир подчиняться их дару, а шаманы… Мы больше склонны договариваться.
Кая нахмурилась, подавив дрожь. Ей становилось все холоднее и холоднее. Глаза сами закрывались. Но она держалась. Потому что хотела спросить. Хотела все выведать. Вдруг больше такого шанса ей не представится? А Ульф мог поделиться с ней ценными знаниями.
— Я вас плохо понимаю, господин Ульф.
— Забудь ты про господинов, — он закатил глаза. — Просто Ульф.
Северянин поразмыслил еще с несколько мгновений, и вдруг его лицо просияло.
— Знаю! Так ты точно поймешь.
Кая навострила уши. Она считала себя обязанной преуспевать во всем, все знать, поэтому собственное непонимание смущало. Хотелось как можно быстрее во всем разобраться. Для собственного спокойствия.
— Если Иру вдруг понадобится натравить на кого-нибудь стаю волков, он прочитает заклинание и в меру своих сил подавит волю диких животных, заставит починяться. В этом суть колдовства. Ведьмы, колдуньи, колдуны — все они могут только заставить мир. А шаман скорее склонит стаю волков на свою сторону. Мы слушаем мир, а мир слушает нас. Таким, как ты, этого не дано.
— Но по вашему велению волки не нападут, — подметила лазейку Кая.
Ульф пожал плечами.
— Как знать, как знать.
Кая явственно ощутила, что северянин увильнул от ответа, решив что-то ей не договаривать.
— Но знаешь, ты тоже странная. Вроде ведьма, а вроде и нет.
— Почему вы так решили?
— Ведьмам жертвы нужны. Цветы там, животные, да что угодно. Они не одарены возможностью пропускать магию через себя, как колдуны. А ты… — Ульф прищурился. — Ты вроде и жертву принесла, ну, свое собственное сердце, но как-то это…
Луна светила ярко. Кая хорошо могла рассмотреть озадаченное лицо Ульфа. Она со своим даром определенно не подходила ни подо что, что он когда-либо знал.
— Необычно, — подытожил он свои раздумья.
Кая пожала плечами. Необычно, да…
Слишком мягкое слово он подобрал. Она на самом деле знала, что являлась едва ли не монстром. Кая за восемь лет прислуживания в замке встречала разных людей, и одаренных в том числе. Она видела, на что они бывают способны, наблюдала, искала в них разгадку собственных способностей, но не находила. Никто даже отдаленно не был похож на нее.
Они перебросились еще парой фраз друг с другом, а потом Ульф замолчал. Кая не решалась снова о чем-то спрашивать. В конце концов, она до невозможного устала. Поэтому, когда в рассветных сумерках на горизонте замелькали окраины города, она не смогла сдержать радостной улыбки.
— Нужно торопиться, — бросил Ньял и прибавил шагу. Кая замялась, осмотрела себя. Как она могла выскочить в люди, когда ее нижнее белье наружу?
Но ни Ньял, ни Ульф ее не ждали, не интересовались самочувствием, не озаботились приличиями. Они даже ни одного взгляда не бросили на ее панталоны, выглядывающие из-под ободранного платья, словно она вовсе и не исподнее миру явила.