Из рации раздаётся сухой голос Соседа:
– Движемся дальше с той же скоростью. Полное внимание. Оружие наготове, но пока лучше не светить… Пробуем спокойно проехать мимо, разворачиваться всё равно негде. Ну а если будет горячо… Тогда стрелять по готовности, без команды.
Хорошо, однако, «стрелять без команды», когда у тебя ружьё или карабин на груди! А я-то сейчас водитель. У меня и «Хатсан», и СКС – всё пристёгнуто на багажной площадке. За спиной, правда, Владимир. С «Муркой». И он тоже всё это слышал.
– Ты готов? – спрашиваю его.
– Готов. – отвечает он, тихо щёлкая предохранителем. А патрон уже в патроннике, я знаю.
Наша колонна медленно идёт на сближение с ЗИЛом. Бородачи прекратили свои погрузочные работы, пялятся. Ага, а автоматы только у двоих! Третий и без «весла», и без бороды. Так, поросль на щеках. А на поясе, вижу, нож здоровенный. Молодой, до огнестрела не дорос? Зато двое с «калашами» – эти постарше, крепкие. У одного автомат закинут за спину, чтобы не мешал погрузке. У другого уже в руках – он его снял с плеча, завидев нас, но пока не направляет в нашу сторону. Так уверен в себе?
Мы приближаемся. Мимо ЗИЛа можно протиснуться. Если не остановят.
Когда между нами остаётся метров пятнадцать, бородач поднимает автомат одной рукой, стволом к небу. Другой рукой он делает общепонятный жест – «стой!»
– Эй, ти кто? Куда эдем?
Я не собираюсь выступать в роли переговорщика. Этим пусть занимаются Сосед с Рыбаком. Они старые и опытные. Умеют. А мне бы момент улучить, чтобы меня не видно было. Мне бы до ружья дотянуться. Поэтому я медленно заруливаю за тушу Дефендера. Авось не заметят.
Слышу гортанные голоса. Им отвечает Сосед. Примерно в таком духе: «Не местные мы, с рынка едем, домой, в Карабаш. Накупили тут всего, возвращаемся. У нас голодно.» Спокойно говорит, без эмоций.
А я-таки успел достать «Хатсан» и теперь прячусь за внедорожником. Вижу «абрека», он уже распоряжается, нагло, по-командирски.
– Вихади с машин. Сматрэть будем, что везешь. Потом далше отпустим. – и без паузы, обернувшись к парадной разграбленного дома, орёт что-то на своём наречии, явно вызывая подмогу.
Из дома появляются новые люди. О, это интересная компания! Первым выходит серьёзный дядя, постарше – этот тоже с автоматом, судя по роскошной бороде и командирской осанке, он главный среди «абреков». И ещё один – низенький, безбородый, раскосый. Он без оружия, но с длинной палкой.
За палкой тянется верёвка, а за ней из дверей появляется мальчик. А мы уже умеем отличать мертвяков с первого взгляда! Мальчик – стопроцентный «синяк», причём свежий. Вон, даже кровь у него на груди только-только свернулась… Убит совсем недавно.
Мужчина с палкой разворачивает синяка в нашу сторону. До меня доходит вот что: палка с верёвкой – это урга. Так у монголов так называется снасть для ловли лошадей, аркан на шесте. Помните фильм Михалкова? Ага, она самая. А у наших казаков, вроде бы, такую штуку называют «укрюк» – причём, к слову «крюк» это не имеет отношения, скорей уж – к татарскому «курук», что значит то же самое – шест с петлёй… Блин, Денис! Отставить тему! Пусть Рыбак языкознанием занимается. А ты думай, наконец, о секторе стрельбы!
Короче: мужик с шестом тащит мальчика-синяка. В нашу сторону. Я начинаю понимать – это у них такой новый род оружия. Больше, конечно, на страх перед зомби рассчитано. Что и пытается сейчас показать нам этот урод (он реально не красавец, какой-то монголоид, действительно!)
Монголоид выставил перед собой мелкого «синяка», тычет им в сторону наших квадриков. Но и это ещё не всё! Последней на пороге дома появляется ребёнок – девчонка мелкая, в яркой куртке. Куртка расстёгнута, светлые волосы растрёпаны… джинсы, слава богу, на месте, на худой детской попе. Если и была попытка насилия – дело не довели до конца. Неужто мы помешали?
– Отпусти его! – кричит малявка с порога монголу. – Дяденьки, спасите нас! Они Славку убили! И папку, и маму! И Цезаря! – продолжает ребёнок (а ей лет двенадцать, от силы), уже в нашу сторону. Сориентировалась, умница.
Вы представили себе диспозицию? Абреки с «калашами», монгол с укрюком, на котором юный зомби, девочка в курточке – и наша честная компания… Тарантино отдыхает.
И тут, наконец, за свою любимую тему берётся Рыбак. Он высовывается из пассажиркой дверки «четвёрки» и произносит соответствующее моменту приветствие:
– Ас-саля́му алейкум ва-рахмату-Лла́х!