– Да уж. Если часто будем колёса прокалывать – совсем не помешает! – говорит Денис.
Мы с осторожностью выходим из-за деревьев. Ружья наготове. Но вокруг тихо. И стоянка, на удивление, пуста и чиста. Следов разграблений и пожаров не заметно.
– Всё ясно. – говорит Витька. – Возвращаемся. Дальше можно не ходить.
– Что так? Именно потому, что нет толп зомби и следов пожаров? – удивляюсь я.
– Всё проще. Если не видишь, трубу возьми зрительную. Бинокль, или что там есть.
Есть только монокуляр. Я достаю и смотрю. Понимаю – Виктор прав. Тут пусто и ловить нечего.
– Здесь тоже ёмкости открыты. Кто-то уже выкачал эту заправку досуха.
– Именно поэтому её и не сожгли. И стрельбы тут не было поэтому. Я уже начинаю понимать: где чисто, там и нам ловить нечего.
– Похоже, всё забрали организованно. – говорит Владимир.
– Угу. И заметь – чем ближе к цивилизации, тем чище грабят. – добавляет Рыбак.
– Как культурные люди! – замечает Денис.
– Возвращаемся. – говорит Виктор. – Теперь последний бросок, до развязки. Чую, там нас ждут росгвардейцы. Но сомневаюсь, что мы там пройдём на понтах. Два раза подряд этот фокус не проходит.
Мы возвращаемся к машинам. Маша уже осмотрела Виталия и Ольсена. Первому ничего не угрожает, ему только выдать таблетку «Найза» (местная анестезия уже заканчивается, а таблетка Nimesulide обезболит ещё часов на 12). С датчанином сложнее. Мы так и не знаем, какова степень повреждений мозга. Зрачки фокусируются, дышит сам. Но с речью и с координаций проблемы. Спину не держит. Это не так вот что «прям пипец как плохо», но это тревожно. Госпитализировать бы его. И на исследования по полной программе. Но где тут?
– Всё, по машинам, и последний бросок. Пять километров, а там видно будет!
Ох, Соседушка! Что он, что Рыбак – любители кидаться в омут с головой… Хотя – я сам писал недавно – пешая разведка затянется до темноты. Значит, вариантов-то и нет. Едем. И будь что будет!
Сели. Пристегнулись. Ружья наготове. Кто за рулём – включили передачи, или вдавили тапки (собственно, у нас кроме «дефа» все машины на «автомате», так что, скорее – второе!)… Пять километров до Миасса пролетели мигом. Вот первый мостик – он проходит сверху над железной дорогой. Вот второй – он пересекает ручеёк… ой, извините, это река Миасс… не знал, что она такая… небольшая. А вот и развязка. Там стела с названием города, и… лось из проволоки. Символ города у них такой, похоже. Тотем.
Под знаком лося – блок-пост. В общем, как мы и предполагали. Логично – ставить посты на развязках, на въездах в города. Интересно, пропустят ли нас здесь? Выручат ли «подорожная» и наглость?
– Колонне машин! Требую остановиться! Буду стрелять! – орёт репродуктор… Не прокатило!
167. Сосед.
Цербер и арабика.
Лейтенант Романов, что на блок-посту в Златоусте – просто дитя супротив капитана Малашко, что засел на развязке возле Миасса. Кстати, знавал я одного Малашко, давно. Тот мог взять в каждую накачанную руку по АКМу, и прицельно, короткими очередями, расстрелять сразу две грудные мишени на расстоянии 150. Причём, попадал в обе. Говорил – секрет в том, чтобы целиться левым глазом в правую. И наоборот. Врал, наверное. Секрет-то в другом – руки так накачать…
Так вот. Капитан на блок-посту – на моего знакомого не похож совершенно. Внешне. А внутренне – такой же служака. Упёртый. Повёрнутый на Уставах, инструкциях и собственном «эго».
– Да мне без разницы! Кто тебе подорожную выписал? Капитан Щербаков из Златоуста? Я его не знаю. Между прочим, я тоже капитан. И что?
– Ну ты же дивизию в Чебаркуле знаешь? Девяностую гвардейскую. А так же Седьмую отдельную гвардейскую Краснознаменную, орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского, Оренбургскую бригаду? Там полковник Емельянов командир. Знаешь?
– А это не важно. Знаю, не знаю… Вам какое дело, гражданин? Вы задержаны, я сказал. Точка.
– Так делать-то что будем? Ты нас тут держать будешь, что ли? Год? С бабами и детишками?
– Ты меня детишками не шантажируй! И год я тебя точно держать не буду. ИРП не напасёшься на вас.
– А что ж? В расход пустишь?
– Не нарывайся. А то и правда… Короче, говорю прямо: из танковой дивизии радиограмма была. Но откуда мне знать, про тебя речь, или ещё про кого? Тут много народу шастает. Или пытается. И вся, мля, умные…
– Так что предлагаешь, капитан?
– Предлагаю тебе сидеть на попе ровно. В дивизию уже радировали. Дальнейшее от них зависит. От полковника Емельянова, конкретно. Из дивизии сюда – час езды. Если в разумное время за вами пришлют конвой – с лёгким сердцем передам всю вашу компашку танкистам. Их забота будет. Не моя.
– Хорошо. Даже отлично. Ждем час. Курить-то я могу? Разрешите оправиться, тащ капитан?