– Ладно, разбор сектам после устроим. – вставляет своё слово Тимофей. – Солнце-то всё ниже. Действовать пора. Давайте уже решим по-быстрому, как именно будем работать.
– Что тут решишь? – пожимает плечами Рыбак. – Пока не увидим диспозицию, не узнаем. Судя по пению – совсем рядом поляна. Что они там поют – для нас даже лучше: не услышат, как мы пыхтим. И вообще, знай они, что мы идём – так не пели бы уже, а в засаде ждали. А так, выходит, что нас не ждут.
– Это всё замечательно, конечно. – говорит с ехидцой в голосе Чесс. – Если только малец сам не подставной. А то ведь может быть и так – что этим, с «ладошками», уже передали про нас. Что идёт тут колонна таких вот сердобольных личностей. И пацана выслали вперёд, в расчёте, что мальку никто под ноготь булавку не сунет. Эй, пацан! Ну колись уже – тебя же «стуки» послали? В засаду ведёшь, небось? Эх, рискуем мы…
– Да, конечно, рискуем. – ответила вместо мальчишки Лариса. – Но мы же всё-таки люди, не «стуки», не психи. А поступить по-людски – это значит пойти вперёд и разобраться. А мальчику я верю. Считайте, что это женская интуиция. Сердцем чую. Всё, а теперь вперёд. Последний рывок.
198. Шатун.
Дополнительное время.
Как там Ильич написал, когда отряд наш разделялся поровну, на группу рейдовую и группу охраны? «За минуту до окончания основного времени счёт становится…» – такая вот, значит, футбольная метафора. Неплохо. Мне понравилось. Поэтому продолжу: теперь, значит, у нас идёт «дополнительное время».
Мы с Витькой сидим в «Урале», высунувшись в люки для стрелков. Мы – «группа охраны», наблюдаем за окрестностью. Но пока вокруг спокойно, и можно лениво переговариваться или размышлять о насущном.
А мужики на заводе, когда строили нары-лежанки по нашей просьбе, всё сделали по уму. Учли, что может потребоваться из люков вести наблюдение, а то и стрельбу. Ведь ясно, что и то и другое лучше делать с комфортом. Поэтому высунуться в люк можно прямо с верхней полки, сидя на мягком. Это хорошо. Броня бронёй, но сидеть на холодном металле… Кстати, о броне.
– Слушай, Вить, а нормально люк держит выстрел, да? Только краску немного сковырнуло дробинами.
– Угу. Повезло шведу. Успел за люком прикрыться. Хотя, вообще-то, я ему кричал, чтобы слезал вниз.
– Не услышал?
– Скорей, сделал вид, что не понял. Типа, мой английский не слишком хорош. Может и правда…
Витька выглядит мрачным. Понятно, ему не нравится сама эта ситуация. Отряд опять разделился, разброд в коллективе… (Хотел было сказать – «и шатание», но вовремя спохватился: кому бы и говорить про то, но только не мне, с таким-то позывным!) Так вот, разброд, разделение, и полная неясность с этими «стуками». А тут ещё и Ольсен команды не слушает.
И последний фактор для недовольства – это трофеи. Вернее, их состояние. Мы с Витькой вместе подошли туда, где на дороге остались переломанные «Уралом» тела. Я и лопатку взял – на случай, если «контроль» нужен… Но даже не понадобилась моя МПЛ-50 – там такой фарш на асфальте, то и «контроль» ни к чему.
Что и говорить про оружие? АКСУ, что был под одним из трупов, на вид более-менее целый. Именно потому, что мертвец его собой накрыл. Но погнуло магазин, и даже патроны внутри помяло. А у нас самих под 5,45 и нет ничего. Так что Сосед пока оттёр кое-как автомат от кровищи промасленной тряпкой, в ту же тряпицу его завернул, да бросил в ящик с инструментом. Может, удастся на бартер пустить, при случае?
А ружьё «гладкое», что у второго стрелка было (из которого вот это вот люк дробью и поцарапало!) – оно совсем не пригодно теперь. Приклад и ложе – всё в хлам. И стволы погнуло – да так, что можно и не заглядывать внутрь, не смотреть на просвет теневые колечки – и так видно, что ружбайке хана.
– Ладно, Вить, не расстраивайся ты… Может, обрез получится, если опилить ниже гнутого.
– Не, Вань, там не только это. Это ж ещё и калибр 16-й. Куда оно нам? Даже если отпилить всё, что можно – один хрен, её тоже только на бартер. Ладно. У нас хватает пока стволов. И вообще, я уже над другим сейчас голову ломаю.
– Над чем же? Поделись, поломаем вместе.
– Да вот про «стуков» этих думаю. Всё из головы нейдёт. Вот, допустим, некий Стуков – самозваный вождь и жрец. «Царю мертвецов», допустим, поклоняется и жертвы приносит. И руны рисует: «Сила», «Треба» и «Крада»… Если брать их значения, то выходит так: «солнце и единство», «мощь, воинский дух и победа», и последнее – «очищение огнём и жертва»… Что он сказать-то хотел этим? Какой смысл во всём?
– А может всё проще, Вить? – говорю я. – Он же Стуков. Вот и взял три руны, с которых его фамилия начинается: С, Т и К. Вот и всё. Чего мудрить?
– Ну… Может быть и такое. Совсем, значит, возомнил о себе? Ну да, своим же именем секту назвал…