И практически одновременно, пока крутились в воздухе гильзы, выброшенные нашими ружьями – загрохотало слева и сзади. Там уже стреляли вообще все: и Рыжий и Пушистый, и Ильич, и Сан Саныч и Кузьмич, и даже Сосед, кажется (как-то он умудрился за рулём ещё и «поросёнка» держать)…
Так что левый морф, избравший целью замыкающий «Поларис», тоже упал под колёса, нашпигованный свинцом. Так и замер, с вытянутыми передними руками (или всё-таки, лапами?) Не важно. Только хрустнули кости, когда по ним прокатился тяжело гружёный квадроцикл.
46. Рыжий и Пушистый.
Синкопе и абсансы.
Как тогда сказал Рыбак? Ну, когда про «морфов» первый раз зашла речь? «Просто ты его не видел»… Да уж. Теперь увидел. Впечатлился. И стало понятно, что вчера напугало наших стрелков. Действительно, это вам не старые добрые медленные «синяки». И даже не те «шустрые», что попадались несколько раз. Эти ещё быстрей. И что хуже всего – эти действуют слаженно. Есть чего опасаться.
Мы вышли, наконец, на эту злосчастную поляну. Три дня назад мы были здесь, уложили дюжину зомби. Но даже не удосужились их точно пересчитать (не говоря уже про шмон, и про то, чтобы их сжечь!) – просто некогда было. А теперь ясно, что та спешка обернулась для нас неприятностями. Начать с того, что трупы, которые мы оставили здесь (более менее целыми) – теперь дочиста обглоданы. До костей. Включая черепушки, рёбра и конечности – аж до фаланг пальцев. Кто-то очень хорошо подкормился на этих телах.
И вот вопросы, которые для нас теперь особенно актуальны: а сколько же было здесь едоков? Только ли те трое, что встретились нам сейчас? Или были ещё? А если было больше – где остальные? И наконец – а куда делся третий? Ведь третий-то точно был, про него и гадать не надо – был, его многие видели. Но тела мы не нашли…
– В третьего, что был посередине, я стрелял. – говорит Денис. – Но вот попал или нет… точно не скажу.
– Я в него тоже стрелял. – говорит Шатун. – И даже, кажется, попал.
– Попал, я видела. – кивает Ирина. – Она ещё споткнулась, когда её пуля ударила в грудь. Это баба была.
– Если в грудь, то она ещё побегает. – говорю я. – И обычных-то «синяков» попадание в корпус не вырубает окончательно. А уж этих…
– И куда же она могла побежать? Я как-то не углядел, на других переключился… – признаётся Рыбак.
– Да бродит где-то вокруг нас теперь. – говорит Сосед. – И мне это очень-очень сильно не нравится.
– Что говорить, это наш общий косяк. Не закончили мы в тот раз зачистку. Поторопились. – говорю я.
Все соглашаются. Но что толку теперь себя виноватить? Надо думать, как дальше идти.
– Дальше в гору подъём крутой. Чую, будет жопа. – говорит Сосед. – Мало того, что нам придётся с квадриков почти весь багаж снять. И на себя нагрузить. И людей спешить. Это ладно, это мы уже морально готовы. Так теперь ещё и тварь эту придётся высматривать. Очень, очень плохо…
– Значит, надо сначала её выманить, пристрелить, и только потом в гору лезть. – говорит Рыбак. И тут с ним не поспоришь. – А выманить, например, на живца, а?
– На живца? – заинтересованно спрашивает Сосед. – Ты сам-то как? Пойдёшь живцом?
– Ну… Если больше некому. – Рыбак мнётся. И я его понимаю. Никому не пожелаешь остаться наедине с такой «подругой». Но что делать – сам же начал эту тему. Виктор, видимо, такого же мнения:
– Есть правило: «Не согласен – критикуй, критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай».
– Там дальше ещё есть: «делаешь – отвечай». Я знаю, с детства. Авторство приписывают то Королёву, то Сталину.
– Я только про Сергея Павловича Королёва знаю, что его слова. Насчёт Сталина – это уже потом придумали.
Разговор сам собой сходит на нет, смолкает. Мы все в раздумьях, ищем варианты решений. Кто-то курит, кто-то травинку жуёт. В общем, пытаемся сосредоточиться и найти выход. А сами стоим при этом, как в боевом охранении – у нас уже какие-то рефлексы выработались, что ли? В центре поляны, значит, машины поставили – квадратом, или, вернее, ромбом. Внутри разместили людей – отдохнуть, вроде как привал. А сами, кто с оружием – встали так, чтобы все направления контролировать. Ружбайки свои, что характерно, не опускаем.
Наверное, именно потому, что всё наше внимание было направлено «вовне», наружу – мы и проморгали начало развития следующих событий.
– Аааах!!!
– Что с ней?
– Держите!
Нам пришлось обернуться на эти возгласы, обратить внимание на то, что происходит у нас за спинами. А там народ столпился вокруг кого-то из женщин. Упала. Обморок?
– Марине плохо! – ага, это Геннадий. Очки в тонкой оправе, тонкое интеллигентное лицо, такие же тонкие пальцы. Я вспомнил их – это пара из Свердловска, ну, или из Е-бурга, как сейчас говорят. Музыканты филармонические. Супруга Марина – арфистка, припоминаю.
Сейчас арфистка лежит на травке, похоже, в глубоком обмороке. Я метнулся к ней, моя коллега, Мария – метнулась к аптечке, за нашатырём, наверное. Но – удивительное дело – нам не дали оказать помочь пострадавшей. Нас остановил Сосед.