– Ах, право… – голос Рыбака становится буквально сахарным. – Ты, мля, о правах мне тут собираешься лекцию читать? Быстро встал, перчатки взял, и пошли таскать кости. – Мне кажется, «басмач» сейчас даст музыканту пинка своим тяжёлым берцем. Но нет…
– Рыбак, стой. Остынь. – говорит Рыжий и Пушистый (Вот уж никнейм у человека! До сих пор привыкнуть не могу!) – Оставь пока, потом разберёмся. Пойдём.
– Лады. Пойдём. – Рыбак остывает так же быстро, как и «закипел». Да, я понимаю. Нервы. Кто из нас может сейчас похвастать полным душевным спокойствием среди всего этого безобразия? Ладно… Надо предложить, как всё закончится, хоть по сто граммов выдать людям. От нервов.
Мы дружно таскаем кости в кучу. За нами наблюдает всего три пары глаз (дети не в счёт): Марина с мужем (я вспомнил – мне его представили как Геннадия) и егерь Кузьмич. Ну он-то ладно, со сломанной ногой. От него всё равно польза есть – СКС в руках. А вот Гена, конечно, чудак… Ох, чую, проблемы от него будут.
49. LorikK.
О правах человека.
Я, в общем, прекрасно понимаю, отчего Рыбак на Геннадия взъелся. Просто знаю своего мужа – у него есть такая необоримая тяга к справедливости, «чтобы всё было по-честному и правильно». Не пройдёт мимо костра в заповедном месте, или если увидит снасть браконьерскую. Ну вот такой он, какой есть.
А тут – все работают, один сидит, как начальник. Нет, так не пойдёт. И жена, что после обморока, тут не канает за оправдание. У всех жёны, и жёны тоже таскают трупы, когда надо. А сейчас надо! Нельзя оставлять. Один раз оставили, результат – вот он, все видели. Куча обглоданных костей и отожравшиеся «морфы»…
– Поливай! – говорит Сосед, когда из костей уже сложена ровная горка. Шатун аккуратно льёт бензин из канистры. Денис стоит со спичками наготове. – Речей говорить не будем. Покойным людям – память вечная. А восставшим мертвецам – навечно упокоиться. Чтобы не тревожили больше живых. Поджигай.
Спичка чертит дугу в воздухе, падает на смоченные бензином кости, тряпки, ошмётки плоти… Ещё секунда – прозрачное пламя говорит «фффух!» и взметается вверх. Я лицом чувствую жар от погребального костра.
– А теперь по коням! Двинули. У нас ещё подъём впереди.
– Разгружаться будем? – спрашивает Шатун.
– Надо. Хотя и не хочется. – и уже громче, чтобы слышали все: – Народ, подходим за вещами. Разгрузим квадрики, а то машинки в гору не залезут, здесь склон крутой. Все пешими пойдём, кроме водителей и больных.
Тут, кстати, едва не возникла проблема с Сан Санычем. Он, хоть едва начал ходить, прихрамывая при этом, – всё равно порывался взять свой рюкзак, карабин, и идти пешком. Еле-еле Мария смогла его уговорить – мол, ты, конечно, молодец, на поправку идёшь, но один неверный шаг на склоне тебя уложит обратно в койку на две недели. Хочешь получить «привычный вывих» голеностопа? Ходить по жизни в ортопедической обувке и с утягивающим бинтом? Ах, не хочешь… тогда в машину и без разговоров!
Вторую проблему пытался было создать Геннадий. Ну правильно – первый раз же ему сошло с рук, спустили на тормозах… Теперь он не хочет нести два рюкзака – свой и Марины. А сама Марина пока не может нести, ей опять нехорошо. И вообще, Марину бы надо посадить на квадрик – по его мнению.
– Камрад, ты понимаешь, что сейчас подъём под тридцать градусов и больше? – втолковывает ему Шатун. – На квадрике сейчас ехать просто опасно. Он перевернуться может.
– Вы не имеете права заставлять больную женщину! Она не может нести тяжести в гору. – настаивает чудак.
– Тогда ты неси два рюкзака. Жена твоя? Вещи твои? Кто тебе обязан?
– Не хамите мне! Кто вам дал пра…
– Ну ты заладил… – Шатун сначала бьёт Геннадия в район солнечного сплетения (не сильно!), и потом уже заканчивает фразу… – как попугай… Правозащитник туев.
Геннадий опускается на землю, хватая ртом воздух. Марина плачет.
Нет, ребятки, а чего вы хотели? Неужели и правда думали, что с вами собираются нянчиться? Блин… Тут уже вторую неделю зомби-апокалипсис творится, тут фактически Третья мировая война уже состоялась… А вы всё надеетесь, что за вами будут ухаживать и соблюдать ваши призрачные права? Ох, не смешите… Права сейчас – это патроны в моём ружье. И других у меня нет. Только право убить или сдохнуть самой. Как-то так!
Мы разбираем свои рюкзаки с квадриков. Вещи Геннадия и Марины – тоже. Их понесут Шатун и Рыбак. Разумеется, не из альтруизма. Просто разбрасываться вещами не время сейчас. А иначе оставили бы.
50. Денис Раст.
Карма и прикладное зомбоведение.
Без десяти три. Мы, наконец, снова едем. Только теперь тропа ведёт круто вверх, и я иду не первым, а вторым. Впереди Шатун, он едет один. За мной – Ирина, тоже одна. И последним Сосед с двумя «калеками». Но я думаю, если наши более лёгкие квадрики проедут – его тяжёлый «Поларис» тем более не перевернётся. Он широкий, устойчивый. А едем мы все очень медленно, со скоростью пешехода. Быстрее, во-первых, и не разгонишься. А во-вторых, мы не хотим отрываться от пешей группы.