Ну и мы потопали. Только, вопреки моим ожиданиям, Сосед повёл отряд не по центральной улицей, которой мы обычно ездили на машинах, а дворами. Видимо, в целях безопасности.
Сначала мы пересекли улицу Бажова, затем вышли на параллельную, имени Циолковского. По ней уже повернули к юго-востоку, обходя стороной рынок, и в итоге вышли на окраину посёлка. Здесь дома были только по одной стороне. С другой стороны – открывался вид на пустыри. По идее, где-то там, совсем недалеко от нас, сейчас едет Рыбацкий отряд. «Ул.Солнечная» – прочёл я на указателе.
Путь по этой окраине оказался на удивление коротким: всего три квартала. Зато людей мы здесь встречали гораздо чаще. Кто-то возился во дворах, кто-то шёл нам навстречу. Мы здоровались – здоровались и с нами.
Что интересно, наш «походный» вид и наше оружие здесь ни у кого не вызывали вопросов. Может потому, что практически все встреченные мужчины тоже были вооружены. Нет, ружья были далеко не у всех. Чаще встречались топоры, кирки, заступы и прочий шанцевый инструмент. Если подумать – понятно, что совсем уж с голыми руками по улицам теперь ходить не рекомендуется. Сколько зомбаков не зачищай, а вынырнуть откуда-то они всегда могут.
Да, и ещё. Народ старался ходить по улице группами. Если идут женщины – рядом обязательно их сопровождают мужики. Прям шариат какой-то. Как, прости господи, в Саудовской Аравии!
– Всё правильно. Суровое время диктует суровые правила. – сказал Шатун. – Ходить группами, с оружием. Охранять и беречь баб. Дикий Запад. Фронтир.
– А кто безоружным был, или пацифистом каким – тех сожрали уже. Всех под корень. – добавил Сосед.
Тут не поспоришь. Скорее всего, так и случилось. И долго теперь мужики будут на улицу выходить исключительно с ружьём и с дубьём.
Однако, за всеми этими этнографическими наблюдениями, мы дошли, наконец, и до Больницы. Остановились почти на перекрёстке, у каких-то чахлых кустиков под указателем «Отделенческая больница». Путь дальше был перекрыт импровизированной баррикадой из старой больничной мебели.
– Соваться напролом не будем. Рыжий, давай, твой ход. Вызывай по рации хозяев местной медицины. Ты же вроде всех там знаешь уже.
– Всех не всех, но главные у меня записаны. – я перелистнул свой блокнот, нашёл нужный листок. – За главного врача Ульяна Александровна, а начальником охраны тут Виталий Вениаминович. Из врачей Игорь и Андрей, мы с ними в основном общались по научным вопросам, скажем так.
– Научников нам пока не надо, вызывай начальника охраны.
– Лады. – я настроился на частоту, записанную в блокноте, и принялся вызывать «Патруль 28» – именно такой позывной у местной группы. Я даже запомнил, почему так: это цифровой код букв «Б» и «Ж» – что значит «Больница Железнодорожников». Всего-то!
Местный радист отозвался не сразу. Вот что значит – не военные, не полиция, и даже не МЧС. Гражданская контора, и порядки гражданские, расслабленные. Судя по дикции (говорит как с набитым ртом), можно предположить, что радиста мы от обеда отвлекли.
– Здесь «Двадцать восьмой». Слушаю. Кто вызывает?
– «Двадцать восьмого» вызывают «Туристы-милитаристы». Друже, ты проверь у себя в записях, должен такой позывной найтись.
Долгая пауза. Ищет нас в таблице кодов? Наверное… Ну, наконец-то!
– Да, есть такая буква в этом слове. Что за дело-то у вас? Кого вам?
– Нам вообще-то нужен Лесник, Иван Павлович. Знаю, у вас он. А наша группа ему подотчётна.
– Лесник есть, как не быть… Только он в палате, на излечении. Звать его не буду, не положено. Оставьте сообщение, я передам.
– Нет, так не пойдёт. Давай по-другому поступим. Вызови Виталия Вениаминовича, скажи, что мы у северного входа, со стороны улицы Солнечной, угол Щербакова. Дело у нас срочное, мы только из рейда вернулись. Нам Леснику доложиться надо. Срочно! И вообще, не морозь нас тут, а не то я вместе с Вениаминычем ещё и Ульяну Александровну вызову. Понял?
– Ладно, ладно. Ты меня Ульяной не пугай. Сейчас Вениаминычу доложу. Стой, где стоишь, к тебе выйдут.
Прошло минут пять. И к нам, действительно, вышли. Тот самый дядечка полу-армейского вида: в камуфляже, но без погон, с «Сайгой» на плече. Да, это и есть местный главный инженер и по совместительству начальник ополчения, я его таким и запомнил.
Вроде бы и он меня узнал в лицо. Машет рукой, показывает, где нам пройти. От баррикады откатывают в сторону здоровенный не то шкаф, не то стеллаж, и мы попадаем на территорию Больницы.
96. Мария.
Чёрный полурослик.
Наша поездка по пустырям и распадкам, вдоль речки с гусями, завершилась на городской окраине. Дачные посёлки и прочий «частный сектор» остались позади. Мы вышли, как и планировалось, к району многоэтажек, который носит название Верхневокзального.
Пришлось немножко покружить в поисках подъёма наверх – тут же везде гористая местность, и нужный нам район как раз на горке, что спускается к вокзалу. Наконец нашли нужный въезд, поднялись по какой-то узкой и крутой улочке, вышли на асфальт, к цивилизации.