Разведка возвращается из-за угла дома. Рыбак разочарован – ясно, там тоже закрыто.
– Закрыто, и на стук никто не отвечает. Похоже, живых не осталось. Трос нужен. Двери наружу открываются. Можно попробовать дёрнуть машиной.
Трос есть. Я подаю квадрик задом к дверям, Ильич привязывает. Сейчас попробую дёрнуть. Страхуйте!
97. Интерлюдия. Чесс.
Бойцовый котище заходит первым.
Конечно, я узнал эти места, ещё когда мы ехали внизу, по пустырям. Как раз сюда я бежал из того злополучного магазина. Внизу, в распадке, нашлась заброшенная военная часть – мы сейчас до неё не доехали совсем чуток. Была у меня мысль – сказать про ту локацию Рыбаку. Но подумал немного, и решил, что смысла нет. Ехать туда – только время тратить. Пустота и разорение там, всё разграблено охотниками за металлом. Остались только горы битого кирпича (целый кирпич, скорее всего, тоже вывезли), да несколько полуразваленных боксов. Когда-то там техника стояла, видимо. Крыша кое-где ещё сохранилась, но только частично. Помнится, я смог забраться повыше – в надежде, что ходячие мертвецы не умеют по крышам лазить. Надежда оправдалась. Так я и отсиделся.
Мне ещё повезло, я нашёл что-то вроде надстройки над одним из боксов. То ли сторожка была, то ли караулка, или ещё что… Просто комнатка на крыше. Закрытая.
Я нашёл внизу кусок бетона с торчащей арматуриной. Долго раскачивал и гнул эту железяку: пытался или выломать из бетонного плена, или отломить по сгибу. В итоге удалось сделать второе, но потратил я на это дело часа два (с перерывами), и последние остатки сил. Зато смог вскрыть запертую дверь каморки на крыше, действуя арматуриной как рычагом.
Внутри оказалось пусто и сухо – а в местном влажном климате это самое важное. Так-то я могу спокойно терпеть ночные заморозки, я ж с севера, привычный… Но сырость всегда усугубляет холод. Так и пневмонию подхватить недолго. Но я насобирал внизу всяких картонок, тряпок, закинул всё это наверх, затащил в свои «апартаменты» – и в итоге смог отдохнуть если не с комфортом, то хотя бы не на холодном камне. А что ещё надо путешественнику-дикарю? Только немного консервов и конфет… Так я просидел на крыше ещё дня три, делая изредка вылазки по окрестностям. Но особо далеко не ходил – опасался зомбаков. А они были повсюду.
Ладно, воспоминания, ретроспективы и все эти флешбеки – потом. Сейчас передо мной дверь в этот чёртов магазин. Тоже памятное место. Но недоброй памяти.
Дверь туда, наконец, выдернули тросом. Не с первой попытки. Всё-таки, крепкие были двери. Рыбак и Лорик подошли ближе к проёму. С осторожностью, ружья заряженные перед собой.
– Запаха ацетона не чую. – говорит Рыбак. – Но я и не нюхач… Лора! У тебя-то нюх чуткий. Ты что скажешь?
– Нет, ацетона тоже не чувствую. Затхлость… Туалет (извините!) засорился, может быть.
– Ты говорил, вода была и туалет работал? – спрашивает Евгений у меня.
– Поначалу – да. На четвёртый день уже хуже, тонкая струйка едва текла. Набрать, чтобы попить – это можно. А вот смыть в туалете – уже сложнее. Так что… может быть и запашок.
– Ясно. Сколько там народа оставалось на момент, когда ты свалил?
– Семеро. В основном женщины, мужик один всего оставался. Из местных работников парень, тихий такой... Даже по имени его не знаю. А тётки разные. И склочные, и тихие. Не было только молодых и симпатичных.
– Ясно… – повторил Рыбак. Помолчал ещё немного, стоя у порога. Наверное, входить туда очень не хочется – в темноту и затхлость, где ещё неизвестно кто притаился. И не выходит даже на шум.
– Да уж… Если там кто живой был бы – давно ему пора показаться. Мы ж всё-таки довольно шумно двери открывали… А если не живой?
– То тем более выполз бы. – говорит Ирина. – Вспомни зачистку рынка, когда с музыкой. Как они тогда попёрли на шум!
– Да, было дело. Но ведь теперь ещё и морфы есть. А они могут и прятаться, и затаиваться. Опять засада…
– Засада нас может ждать в самом буквальном смысле. Если там морф. – говорит Мария. – Если там было семеро, то отожраться бы ему хватило. Опасно очень.
– Теперь так и стоять на пороге, что ли? – злится Рыбак. – У нас задача. Боевая задача, если точнее. Проверить точку. При необходимости зачистить. По возможности взять хабар… Просто хочу напомнить, что у нас в отряде жрать уже нечего. Поэтому хочешь не хочешь – а заходить надо. Пустыми не уйдём отсюда.
– Нам важней живыми отсюда уйти. – ворчит Степан Иванович.
Повисла неловкая пауза. И тут – уж не знаю, какой чёрт меня дёрнул за мой длинный язык – я сказал… Или, точнее будет: я словно со стороны услышал, как моя собственная голова моими губами произносит: