Два женских туловища без рук и ног – на полу, у стенки, в чёрной луже. Таз с кровью, из него торчит рука с тонкими пальцами. Большой нож, каким обычно продавцы нарезают продукты. И жутким контрастом с этими ужасом – мирные коробки с фруктовыми соками, соусами, майонезом… Что этот хренов Ганнибал Лектер устраивал здесь? Боюсь, я знаю ответ…
Проблевавшись – выхожу на свежий воздух. Полощу рот минералкой без газа – нашла «Кубай» на полке в зале. Курю. Надо собраться. Нам ещё вывозить отсюда кучу всего. Но думать сейчас о еде? Я не могу.
Выходят мужики. Забирают у меня минералку, поливают друг другу на руки. Я их понимаю – после такого хочется отмыться.
– Мы решили закрыть его там. – говорит Рыбак. – Были и другие предложения, типа, казнить людоеда…
– Да пристрелили бы, и дело с концом. – вставляет слово Иваныч, отрыгивая пивными газами. Может быть, я предвзято отношусь, но мне сегодня не симпатичен этот дедок.
– Нет. Кто мы такие, чтобы судить и казнить? Одно дело – зачистить нежить. Другое дело – убить живого, пусть сумасшедшего. А он явно невменяем. Совершенно чокнутый псих.
– Я теперь припоминаю – он с самого начала странный был. – говорит Чесс. – Работал тут грузчиком, что ли. Не общался почти ни с кем. Да и вообще по-русски плохо говорил. Он из какой-то восточной республики, похоже. Молился пять раз в день, прямо в торговом зале. А в остальное время всё на тёток заглядывался. Но не приставал, нет… Если бы он хоть к одной под юбку полез – я бы… Да, что толку теперь говорить. Не разглядел я, что парень кукушкой поехал.
– Теперь нет смысла даже обсуждать. Закрыли дверь, и забыли, как кошмар. – говорит Ильич. – А тебе, Чесс, себя винить не в чем. Разве только в том, что ты жив остался. Один из всех.
– Да, похоже, что так. Из семерых, что здесь оставались, ещё четверо, скорее всего, попытались уйти после меня. Их следов я внутри не нашёл. Но далеко они вряд ли... Вон, там. – он указал на одну из куч тряпья, что были здесь во множестве, у стены магазина и на парковке. – Тот цветастый плащ мне кажется знакомым. Был такой у одной из тёток в магазине. Так что… Им всем просто не повезло. А я ушёл вовремя.
– Да уж… А вы хорошо закрыли этого психа? – спрашивает Ирина. – Он точно не выберется?
– Точно. – отвечает Ильич. – Я дверь подпёр снаружи. А ещё мы туда холодильник уронили. Коридор узкий, так что при всём желании, дверь изнутри никак не сдвинуть.
– И ещё, если кому интересно: разумеется, мы забрали останки. Пока не знаю, как их лучше захоронить, придумаем что-нибудь. Но этому каннибалу ничего не оставили. Только соки и минералку. – говорит Рыбак.
– У него там ещё кетчупы есть и майонез. – замечает Ильич.
– Ну и пусть их жрёт. Даже хорошо, не сдохнет слишком быстро.
– А ты, брат, затейник! – ёрничает Чесс. – Всё по заветам Святой Инквизиции. Казнить, но чтобы без крови.
– Да, именно так. Можешь звать меня Великим Инквизитором. – отвечает Рыбак на полном серьёзе. –
Ад Майорем Деи Глориам!
100. Шатун.
Симметрия.
Нас впустили и провели в лечебный корпус. Я уже был здесь, много дней назад. Пока особых изменений в больнице не вижу – всё так же, все те же. Вот и Ульяна Александровна, главный врач. Та же стрижка, тот же усталый взгляд. Кажется, и она нас помнит.
– Ну здравствуйте, туристы! Рада видеть вас живых и здоровых. У вас всё в порядке?
– Спасибо, Ульяна Санна, всё хорошо.
– Может быть, чаю? Как в прошлый раз? Правда, печенья теперь не смогу предложить. Только лепёшки.
– Нет, спасибо. Мы позавтракали. А что, перебои с продовольствием? – интересуется Витька.
– Не могу сказать, что это «перебои». Ни врачи, ни пациенты не голодают. Пока. Нам подкидывают что-то… Но разносолов уже нет. А ведь ещё только осень. Представляете, что будет к весне?
– Голод. – лаконично отвечает Сосед.
– Если не наладят снабжение – то да, очень возможно.
– А есть надежда, что наладят?
– Ну… Надежда умирает последней, как вы знаете. – Ясно, главврачиха мнётся. Видимо, не уверена в нас, и не знает, что нам можно доверить, а что нельзя. Ну и ладно. Уже по тому, как она юлит, можно сделать вывод – что-то она знает. Ничего, в свой час узнаем и мы.
– Ульяна Санна, мы же пришли Лесника навестить, Ивана Павловича. Вот, грибов принесли, ягод немного… Ему же можно? – Сосед принимает из рук Радомира котомку, встряхивает. Хитрец: не стал спрашивать, что с Лесником, чем болен, куда ранен… сразу за гостинцы. Будто и не нуждается в информации.
– Ну, состояние у него вполне стабильное, а питание больничное – вы сами знаете... Так что не вижу препятствий. Давайте сюда, я передам на кухню. – И, видя сомнение в глазах Виктора, добавляет: – Вы не переживайте, никто не возьмёт себе. Всё пойдёт больному на стол. Просто – вдруг вы в грибах не очень разбираетесь? Пусть лучше повар проверит.
– Хорошо. Держите. И ведите нас уже к нему. – упреждая возможные возражения, что нас слишком много, Сосед добавляет: – Конечно, не всех. Хватит нас троих.