- Чисто мой наставник музыки, мэтр Игнациус, – проговорила Ильди, которая уже некоторое время наблюдала за кошачьими развлечениями. - Тот тоже любил делать вид, что ничего-то не замечает, а потом ослушника настигал быстрый, хлёсткий удар тонкой палочкой по руке.
- Не тебя? – предположила Ярая. Вряд ли кто-то решился бы бить дочь наместника.
- Нет, я как раз в музыкальном плане была туповатой, но старательной и мэтру Игнациусу особых проблем не доставляла. Хотя и удовольствия от работы со мной он не получал тоже.
Ярая покачала головой – она себе как-то по-другому представляла жизнь любимой дочери наместника. И нечаянно столкнулась с внимательным взглядом кошачьих глаз, казалось,тот их слушает внимательнейшим образом.
- Игнациус? – произнесла Ярая на пробу.
- Ага, – не особо задумываясь, подтвердила Ильди. – У них даже в лицах нечто похожее есть.
- Значит, будешь Игнациусом, – наконец, после перебора доброй сотни вариантов клички для питомца, решила Ярая.
Кот, помедлив ещё несколько мгновений, вернулся к самозабвенному облизыванию лапы, и это было расценено как знак согласия.
Утро у них началось рано, ещё до того, как полностью рассвет наступил. Что-то зашуршало в траве, скрипнуло, свистнулo… И вроде бы никакой явной опасности нет, а обстановка стала нервная, в такой спать совершенно невозможно, зато чего хочется,так это убраться отсюда подальше. Восход солнца они встречали на ходу, быстро удаляющимися от места предыдущей ночёвки.
И пошли.
И опять шли.
До тех пор, пока окончательно не выбились из сил, благо на пути, очень вовремя, встретился очередной лесок. На этот раз реденький, буквально полупрозрачный и на вид довольно безопасный. Отдых, нужен был отдых. И поесть, благо, на этот раз у них было мясо не только для себя, но и Игнациуса подкормить былo чем.
Не то, чтобы это совсем отменило новоприобретённую привычку Яраи осматриваться в поисках того, чего бы ещё можно было употребить в пищу.
- Вон, – Ильди, заметившая эти манёвры, устало ткнула в пучок сочной зелени, – заячий лук лезет. Дёрни его, он съедобный, у нас, в наших краях тоже такой растёт.
Ярая присмотрелась – и действительно, широкие листья формой напоминали длинные уши и дёрнула за них незамедлительно. Луковица вышла из земли неожиданно легко, однако, не прошло и секунды, как крошечные луковички разделились, отпали от скреплявшей их ножки и бодро зарылись опять в землю.
- Перезрели, – констатировала Ильди и устало прикрыла глаза.
Вымотались они обе изрядно. Непрерывно двигаться, постоянно пребывая в состоянии повышенной настороженности, было действительно сложно. И весьма скудное питание на большей части пути, которое они оказались способны себе добыть,тоже сослужило свою роль в том, что продолжать путь было не просто лень – сил на него не осталось. А потому было весьма важно добыть то, что точно съедобно и не пытается от тебя убежать, а то и покусать.
Второй заячий лук тоже от Яраи разбежался, зато третий оказался вполне зрелым и даже неплохим на вкус. Пареный в печи горох напоминал и ещё, совсем немноҗко, молодую хрустящую редиску. Передёргав, примерно, с десяток «луковиц», Ярая поняла, как зрелый отличать от перезрелого и не только поела сама, но даже начала наполнять корзинку каким-никаким припасом. На середине действа к ней присоединилась и Ильди.
Удивительное это место – Дикоземье. Весьма способствует взрослению и появлению самостоятельности.
Ярая, Ярoсть Сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Путешествие по Дикоземью оказалось гораздо труднее, чем мне представлялось в начале нашего пути, хотя и тогда я вполне понимала, что оно не будет лёгкой прогулкой. Но уже на третий-четвёртый день пути, у меня начали заканчиваться силы, появились и сомнения, что мне хватит выносливости и скорости реакции, чтобы вовремя среагирoвать на подкрадывающиеся к нам опасности. В подобной ситуации лeгко было бы впасть в уныние и утратить веру, чтo мы выживем и выберемся, однако мне удалось от этого удержаться.
Причина была в Ильди.
Нет, не потому, что эта юная женщина, еще почти ребёнок, а детей следует защищать – так, кажется, у всех принято и, значит, мне следовало держаться до последнего. И не потому, чтo она родная сестра моего Господина, а, значит, и на неё некоторым образом ложатся отсветы его сияния. На подобные высокие материи меня уже просто не хватало.
Но у меня из памяти не выпадало то, что подсказало ей её магическое чутьё прорицательницы: то, что держаться за меня будет лучшим выбором для неё. А, если есть какой-то глобальный лучший выбор, значит, мы, по крайней мере, выживем и дойдём хоть куда-нибудь. Это несложное логическое рассуждение, позволило мне поставить себе заслон в разуме от пораженческих мыслей. Просто, усилием воли раз за разом отодвигать их далеко в сторону.