Рассуждение это присутствующим показалось невероятно забавным и кое-кто захмыкал, а Арсин так и вовсе тихо засмеялся. Свер засмущался и до конца разговора постарался больше не высовываться со своим особо ценным мнением.
А потом сообщили, что места для ночлега дополнительных членов команды уже готовы и все как-то быстро засобирались расходиться.
За тонкими стенами палатки оказалось, что уже совсем темно – на горы ночь ложится быстро, а главное,так плотно, что стоит чуть отдалиться от людей, как у тебя возникает иллюзия, что ты один-одинёшенек в целом свете. Свер отошёл на несколько шагов, потянулся, покачал головой, и, взглянув наверх, где в просвете древесных макушек просвечивали неожиданно яркие звёзды, восхищённо выдохнул, пустив изо рта облачко белёсого пара:
- Невозможная женщина!
Покачал головой и вздрогнул, когда на плечо ему неожиданно опустилась чья-то рука.
- Осторожнее, – произнёс Шерр, а это был именно он. – Это не просто невозможная женщина, это чужая женщина. И что совсем уж безнадёжно, она сама решила, с кем она.
- Да я же ничего такого и не имел в виду, – даже немного растерялся Свер.
- Верю! – решительно кивнул Шерр. – Но я предупредил. Я не раз был свидетелем того, как прекрасные союзы распадались из-за женщин, а на самом деле из-за собственной дури и неумения вовремя остановиться.
И ушёл, даже не проверив, какое впечатление произвели его слова.
Арсин Лен-Альден.
Нам не спалось. Вот, казалось бы, день был такой, что с ног должны были бы валиться, но нет, проворочавшись с боку на бок в своей палатке, я решил не мучиться и пойти, хоть, что ли, возле костра посидеть. А спустя минут десять ко мне и Ярая присоединилась, осторожно, явно чтобы не разбудить мою сестру, выбравшись из палатки. Без слов уселась рядом,так же, как и я завороженно уставилась в огонь.
С того времени, что моя вампирка ко мне вернулась, я всё не мог заставить себя выпустить её из рук и когда выпадала такая возможность, если не обнимал,то хотя бы придерживал её за запястье. Как, например, сейчас, когда мы сидели возле костерка, и Ярая примостилась практически у меня под мышкой, что с её размерами было совершенно несложно и под моим плащом, потому как пусть осень в этом году была необықновенно сухая и тёплая, но к ночи, да ещё в горах, холодать начинало стремительно. А потом я и сам не заметил, как взял её за запястье и безотчётным движением принялся перебирать тонкие пальчики с нежной кожей и неожиданно твёрдыми, остро подпиленными ноготками.
- Они не совсем чтобы опасны, – медленно, немного сонно, произнесла Ярая. – Это всё-таки не настоящие когти, а человеческие ногти, от обычных отличающиеся разве что повышенной прочностью. Не как у наяд.
Я хмыкнул: как у наяд оно бывает, я знал, и зачем оно им такое тоже вполне понимал. Сам неоднoкратно видел, как Аквен на этих своих когтях притаcкивал рыбин, чуть не с себя размером. А зачем оно вампирам? То есть, если оно так случайно получилось, как, например, заметно более прохладная кожа или острое сумеречное зрение,то ладно, а если это их свойство задумывалось заранее,то зачем? Не помню я, что-то, чтобы о них ходили страшилки, что вампиры когтями способны порвать человека, хотя и во время войны и после, о них ходило множество завиральных историй.
- Затем, – ответила Ярая на этот мой вопрос, – что не всегда под рукой есть чертёжный инструмент для создания пентаграммы. Нужно иметь возможность процарапать её, на чём придётся. Α в критической ситуации, первое, что приходит в голову использовать, это собственные руки.
- Ваши маги-творители заморачивались даже на таких мелочах? – удивился я.
Я не планировал вести какие-то познавательные беседы, тем более и время уже за полночь, оно само так получилось.
- Шла война, – Ярая легонько пожала плечами, – любая мелочь, способная решить исход боя моментально подхватывалась и вводилась в практику. А когда в Дома Исцелений начали поступать вампиры с сорванными напрочь ногтями, стало понятно, что с этим нужно что-то делать и проще чуть подправить человеческую природу, чем пробовать менять её кардинально.
- Что проще? – немного запутался я.
- Проще упрочнить ногти, чем менять естественные реакции человека настолько, чтобы тот не пытался пользоваться в первую очередь своими руками.
Совершенство. Совершенство даже в мелочах – вот что мне досталось волею Богов. Я и раньше это знал, а вот сейчас почувствовал очень остро, как и то, что дураком буду, если не сумею сохранить её для себя. Οчень несчастным дураком.