— Это что сейчас было?
— А это, дорогой друг, был ментальный маг, который не только воздействовал на меня все последние дни, но и передавал сведения противнику при помощи вот этого вот артефакта, — произнося это Хейм склонился к телу парнишки и вытащил из-за пазухи небольшой амулет на длинной прочной цепи. — Спасибо, что решился поговорить со мной, заметив необычное поведение. Это привело меня в чувство и позволило избавиться от насланных мыслей.
— Как он действует? — пращники даже несколько отступили от бессознательного тела молодого мага. Все-таки неприятно осознавать, что кто-то может вот так вот запросто покопаться в твоей голове и наслать какие-то мысли, которым ты не сможешь противиться.
— Дар у него небольшой, поэтому кастует он через усилитель. Обыщите его и его комнату. Руки связать, в рот кляп, на глаза плотную повязку и в камеру внизу. Самую дальнюю. Передать стражникам, чтобы забыли про него. Я сам проведу допрос чуть позже, смотря что найдем, потом… — договаривать он не стал, всем итак было понятно, что будет потом.
Двое воинов взяли себя в руки, преодолев неприятие и брезгливость, принялись тщательно обыскивать тело. Минка они раздели полностью, перетрясли всю одежду, проверив каждый шов. Еще двое отправились в его комнату, рыться в вещах и простукивать стены. Самого бывшего оруженосца отволокли в камеру, предварительно лишив возможности двигаться, говорить и видеть.
Спустя нар в кабинете коменданта были все сотники и те же пращники. Капитан коротко пересказал то, что произошло и что происходило с ним на протяжении последних дней. С удивлением заметил на лицах сотников явное облегчение. Значит, подозревали все, а поговорить с ним решился только Бренн, или для разговора отправили именно его. За этот нар Гуннар успел изучить все, найденное у Минка и в его комнате, даже отдаленно напоминающее амулеты или артефакты.
— У моего оруженосца оказались с собой преинтересные вещицы, — начал он. — Усилитель ментального дара, связник, через который по всей видимости передавались сведения нашим врагам, и несколько одноразовых боевых артефактов. Например, при помощи вот этой вот булавки можно оставить от взрослого человека кучку пепла.
Сказанное повергло некоторых воинов в шок. Они с опаской покосились на неприметную медную булавку с небольшим черным камушком в навершии. Гуннар, заметив реакцию товарищей, осторожно положил ее обратно на стол.
— Что он должен был сделать? Кроме того, чтобы передавать сведения и держать вас подальше от командования? — подал голос один из сотников после небольшой заминки.
— Думаю, что это мы узнаем у него самого.
— Вы его что, оставили в живых?! Это не опасно?
— Опасно, поэтому как только он придет в себя, я с ним поговорю и исправлю это досадное упущение, — ответил капитан.
— Что требуется от нас?
— Сейчас мы должны решить, что можем сделать с этим «богатством», — обвел Гуннар руками кучку предметов на столе.
Сотники, все как один, уставились на стол и уже через склянку начали выдвигать первые предложения. Опытные воины, они и раньше сталкивались с одноразовыми артефактами, к сожалению, активировать их мог только человек с искрой. Им, простым смертным, это было недоступно, а все маги крепости ушли вместе с «летучими» отрядами. Дождутся ли они их обратно? Было понятно, что о наличии таких отрядов враг уже знает, а, значит, эффекта внезапности у них не будет, да и охранять осадные башни степняки теперь будут тщательнее.
— А что если передать через связник неверные сведения? — предложил один из мужчин. — Это вообще возможно?
— Теоретически возможно. Но мне придется имитировать голос Минка, что не так-то просто.
— Разве маги не просто слышат мысли?
— Нет, конечно. Мы же разговариваем вслух, пользуясь речью. Передается именно она, а не обезличенная мысль. Поэтому засыпаться на таком очень просто, — ответил Гуннар.
— Может, тогда не стоит пока избавляться от него? Пусть передает то, что нам нужно. Я так понимаю, что сопротивляться его воздействию вы можете, — спросил Бренн.
— Хорошая мысль. Сначала допрос, а потом будет понятно, стоит ли оставлять его в живых…
— Пообещать ему жизнь, — усмехнулся пращник, — мальчишка же. Жить в этом возрасте хочется как никогда.
— Жить хочется в любом возрасте, — возразил один из сотников. — Узнать бы, что пообещал ему Асомский или каганатцы…
Они совещались еще некоторое время и покинули кабинет капитана, придя к согласию и утвердив план.
В последний раз я так волновалась, когда шла красть печать в замке герцога Асомского. Большой императорский прием и сам по себе событие, готовиться к которому многие дамы начинают за несколько седьмиц, а уж сопряженный с заданием устранить моарру и Алеану Анжье… Я даже в какой-то момент забыла, что отец будет здесь представлен как герцог Наварра и получит все утраченные ранее регалии и земли. Интересно, что скажет на это герцогесса Роверна? Матушка ее, конечно, в застенках, но она-то на свободе и что сделает неизвестно. Знает ли Лидана вообще о делах матери. Что-то я сомневалась, хотя это были скорее предчувствия, чем умозаключения.