— Не очень, учитывая, что ее подарила Императрица на нашу годовщину как символ мира в семье. Сказала что-то типа, ты моя удача, хочу подарить тебе ее капельку, — глухо проговорил Миль.
— Она сама могла не знать, что там. Нужно выяснить, где она ее достала, — встрял Рик. — А что за отрава?
— В самом камешке разрыв-трава, а вот в зельях, что вы пьете — чальник. Который не определит никто, кроме ведьмака. Но ведь никого из нашего племени у вас во дворце нет. Но, хочу отметить, что делал этот артефакт, как и зелья, маг. Ни следа ведьмачьей силы, хотя травки и способы исключительно наши. От разрыв-травы у вас начала скакать искра, от зелий с чальником как бы пропадать магические способности. На самом деле, они не пропали. Перестанете его пить в таких количествах, скоро все вернется.
— Рик, ты был прав. Нам при дворе нужны лояльные ведьмаки.
— Теперь их у нас полная лекарня! Причем лояльных настолько, насколько это вообще возможно. Что нам делать сейчас со здоровьем Императора? — повернулся глава магического тайного сыска в Нарешу.
— Ничего. Просто не надевать и не пить эту гадость.
— Чем мне это грозило, при условии, что я продолжил бы это носить и пить?
— Через полгода — значительная потеря силы искры и внезапные неконтролируемые всплески дара, через год-полтора — полная потеря способностей, мгновенное старение и смерть, — щадить императора Нареш не собирался, наоборот, даже приукрасил.
Этот хотя бы становится более лояльным к ведьмачьему племени, а вот как договариваться со следующим… Что он, зря столько времени потратил на налаживание отношений с высшими правителями Империи? Нет уж, этот император должен жить и править.
Глава 7
Владетель земель Асома был сильно не в духе. Впрочем, не в духе он был весь последний год, когда невесть каким образом из его замка, из самой охраняемой комнаты в герцогстве пропала Печать нидлундов. Артефакт, без которого управление огромными землями сильно, крайне сильно, затруднялось. Пока выручили соседи. Молодой герцог Вышевский лично приехал и одолжил силу своей Печати, но так продолжаться просто не могло. Ни имперские ищейки, ни его личные так и не смогли напасть на след тех, кто провернул такое. Учитывая, что исчезла не только печать, но и большая половина казны герцогства, Асомский впервые в жизни оказался еще и стеснен в средствах.
Если бы герцог знал, что Табола как-то забыл сообщить и о найденной печати, и о том, что золото и камни вообще не покидали пределов сокровищницы, он бы, скорее всего, нанял с десяток убийц для любимого ученика Модро.
Богам, кажется, было мало того, что у него исчезла Печать, так еще и «черный волшебник» объявился именно на его территории. Причем отреагировать и посодействовать его поимке герцог просто не успел. Ему просто НЕ ДОЛОЖИЛИ! Как вообще такое может быть? Он, что зря кормит толпу чиновников и соглядатаев в своих городах?
Больше всего он был зол на градоправителя Каралата и начальника стражи этого городка. Ведь знали же, сами участвовали, но доложили только после завершения всей истории, в которой отличились маги императора. Получалось, что герцог не только мышей не ловит, но чуть ли не сам их тут разводит.
И вот, срочный вызов с столицу на аудиенцию к Его Императорскому Величеству. Как бы в Империи не поменялся целый Герцогский род… Такого еще не бывало, но повторить судьбу этих зазнаек Наварра, ему совершенно не хотелось.
Деваться ему все же было некуда, поэтому приказ собираться в дорогу был отдан в ту же склянку, что получен вестник.
Вестник от Императора прилетел вслед за тем, что отправил ему Табола дель Наварра с сообщением о «проказах» Казика. Больше всего Станислав сейчас волновался не о собственном шатком положении, а о том, что придется оставить маленького сына и жену в неспокойном герцогстве.
— Родная, — он решил сначала поговорить с женой. Таяна была из южных родов герцогства Эльгато. Не особо родовитая, но образованная и привыкшая слушать мужчин, подчиняться слову отца и брата. — Меня вызывает Император. Я должен ехать в Нидаль незамедлительно. Богдан с Казиком отправляются туда же…
Женщина на склянку застыла над вышиванием, которым занималась сидя у окна.
— Любимый, ты боишься оставить нас здесь, потому что в герцогстве неспокойно. Брать с собой тоже опасаешься, потому что устроить нападение или несчастный случай в дороге еще проще, чем в охраняемом замке.