На самом краю поляны, там куда не доставали даже отблески костра стоял мужчина. Белая рубаха, заросшее черной бородой лицо, сейчас словно подернутое инеем, и абсолютно белые глаза. Он просто стоял и смотрел. Нежить. Интересно, откуда бы ей тут взяться? Герцогиня Роверны по слухам до смерти боялась восставших, поэтому земли чистились чуть ли не каждый сезон. Так и ее маги тренировались, и ей было спокойнее. Так откуда здесь взялся неупокоенный дух?
Заговаривать первой я не собиралась. Тем более, что он не мог переступить границу, очерченную мной перед тем, как мы устроились на ночь. Пусть его смотрит и слушает. Небось наглядится и уйдет. Но он не ушел.
— Отпусти меня, лесная дева! — проговорил он, когда я закончила петь и заплетать косы.
— Я не лесная дева, я ведьма.
— Все равно. Отпусти. Я знаю, ты это можешь. Тяжко мне здесь. Я хочу посмертия, отправь за Грань. Нава давно ждет меня, семья моя там… ждет меня…
Я не торопилась. Такие вот восставшие, а, если быть точнее, неупокоенные души, которые не смогли уйти за Грань из-за магического заклятья или немилости богини, только на первый взгляд были осознанны и даже казались безопасными, вызывали жалость и желание помочь. На самом деле, они очень опасны. Потому что это уже не люди с их воспоминаниями и желаниями, это голодные духи, готовые сначала выпить из тебя жизнь, а потом растерзать твое мертвое тело. И хорошо еще, если именно в этом порядке.
— Я же сказала тебе, я — ведьма! Чего не понятно?! Иди к храму и проси жрецов Навы о милосердии. Или жди магов, которые тебя упокоят!
Трезорка перебралась ко мне под бок, поджала хвост, но щерилась и рычала в сторону восставшего. Я погладила собаку по вздыбленной шерсти.
— Ссссукааааа! — заорал восставший, понявший, что быть паинькой не выход. Выманить меня не получится. Из шатра выскочила Матрая с луком на изготовку.
— Матри, иди спать! — махнула я ей рукой. Сегодня, похоже, моя очередь дежурить и наблюдать за гостями.
— Ч-ч-что эт-то? — спросила она трясущимся кончиком стрелы указывая на «гостя».
— Это восставший. Неупокоенный дух какого-то то ли разбойника, то ли насильника, то ли еще чего нехорошего натворил… — пояснила я. Увидев, что подруга так и стоит, вылупившись на белесого мужика, поднялась и силой усадила ее к костру, отняв лук. Потом сунула ей кружку с отваров в руки, велев пить. Та начала машинально прихлебывать взвар, впрочем, не спуская глаз с восставшего.
— Матриии, — потрясла я ее за плечо, — посмотри на меня!
Та, наконец-то, оторвала взгляд от мертвого душегуба и глянула на меня.
— Все хорошо. Главное за защитный круг не выходи и все. Утром он уберется.
— А до утра так и будет стоять?
— Нет. Будет еще бегать вокруг и орать. Может еще какую нежить привлечет. Но это вряд ли. Ровернская — тетка конкретная, она эту погань не любит и земли, кроме Наваррских болот, чистит регулярно.
— Так почему я на Болотах такого не встречала, а стоило отъехать, так вот оно!? — воскликнула Матри.
— Потому что Болота — наши, неужели ты думаешь, что мы подвергли бы вас какой-либо опасности? Мы чистим постоянно.
— Аааа… — протянула Матрая.
— Иди спи, я подкараулю.
— Нет уж, — насупилась девушка, а потом выволокла из-под шатровой ткани лапник и свое одеяло, подтащила все это ближе к огню и улеглась прямо тут. — Мне тут с тобой будет спокойнее.
Под бок моей златовласки подползла настороженная Трезорка и затихла рядом с хозяйкой. Похоже, что им вдвоем было не так страшно.
— Ну вот что ты за пакостник, — тихо сказала я спустя пару наров, обращаясь к восставшему, — и при жизни, по всей видимости, был полным уродом и после смерти ничуть не лучше.
Он так и кружил вокруг нашей поляны, а я задумалась, отчего вдруг дорога к ней успела зарасти подлеском? Скорее всего, нападения уже были, вот караванщики и решили проезжать это место днем, а останавливаться где-то в другом. Значит, шалит он тут уже не меньше года. Отойти далеко от места гибели такие существа не могли, но горе тому, кто встанет здесь с ночевкой по незнанию. Что ж, придется поработать по специальности.
Я достала свой медный котелок, весы, черпачки и начала рыться в сумке в поиске трав. Подарить посмертие? Нет, дорогой, скорее уж отправить к ягхрам. Вряд ли Нава будет столь милосердна, что примет твою душу в свои чертоги.
Нужные травы нашлись не сразу. Хорошо, что я захватила из дома набор на все случаи жизни, даже вон… на восставшего. Скинув мешающий длинный и тяжелый папин тулуп, я принялась за зелье. Лучшим изгнанием восставшего была бы добрая сталь, заговоренная ведьмаком. Отсечь ему башку и все тут. Но я с мечами управляться не умела, разве что из лука стреляла неплохо, поэтому действовала по-другому. Есть в ведьмачьем арсенале зелье, которое способно как бы «растворить» плоть восставшего. Конечно, никакой плоти там на самом деле нет, и разъедает оно именно дух, но выглядит очень неаппетитно, как если в живого человека кислотой плеснуть.