Бьер рассматривал дома, улицы, людей. У самой Стены небольшие каменные домики с соломенными и деревянными крышами, казалось, были построены хаотично. Где-то лепились друг к другу, где-то были соединены вторыми этажами, надстроенными скорее всего позже. Его удивило, что второй, а то и третий этаж, был гораздо шире первого, из-за чего строения становились похожи на грибы на тоненьких ножках с большими шляпами не по размеру.
— Земля в столице дорогая, поэтому первый этаж строится из камня на небольшом клочке, а второй и третий уже надстраивают вширь, — пояснил ему Лудим. — Экономия такая. Хотя жить в них страшновато, мне кажется. Но местные привыкли, даже называют это «столичным стилем архитектуры».
Дорога шла к центру города, где располагался императорский дворец, а вдалеке, почти на другом конце города, желтыми зубьями торчали Башни Ковена. Говорят, что когда-то их было пять и они шли вкруг всей столицы, но один из императоров за что-то обиделся на магов и основательно сократил как и их численность, так и места пребывания.
Дома постепенно менялись. Становились больше, перед ними стали появляться пятачки палисадов, улица стала шире. Вскоре они въехали в район особняков знати, где-то здесь находится и их дом. Наверное, отец и старшие браться сейчас в Нисмане. Как минимум, кто-то из них.
— Твоим родственникам уже сообщили. Вы сможете увидеться позже, после разговора с Главой, — обронил Табола.
Бьерну этого бы не хотелось. Но он понимал, что рано или поздно с отцом объясниться придется. Что ж, тогда он хотя бы уже будет знать свою судьбу.
Отряд в сопровождении гвардейцев въехал на территорию дворца и направился куда-то вглубь парка, к большому отдельно стоящему зданию. Рядом с крыльцом они спешились и их лошадок тут же подхватили парнишки-конюхи и увели. Внутри Бьерна оставили в небольшой комнате, видимо, предназначенной для ожидания под присмотром пары гвардейцев. Здесь не было ни одного окна, освещалась она магическим светильником под потолком, а все ее убранство составляло несколько стульев и небольшой столик, на котором стоял кувшин с водой и несколько кружек.
Ждать пришлось достаточно долго, по ощущениям несколько наров, Хейм даже успел задремать вытянув длинные ноги. Сначала он было опять запереживал как пройдет разговор, но силы человеческие не бездонны как та Бездна, от волнений тоже можно устать. Вот он и устал, а потому счел за лучшее закрыть глаза и немного расслабиться. Гвардейцы все это время молча стояли у стены, вытянувшись в струнку, даже друг с другом словом не перемолвились. Надо же, какая выдержка, еще удивился он. Несмотря на то, что его отец и братья были военными магами, о том, что происходит в армии, как обучают новобранцев и тому подобное, он знал лишь из застольных бесед. Тех самых, что были ему неинтересны, как и недоступная искра. Он же никогда не станет военным, не пойдет по стопам мужчин своего рода…
За ним пришел Табола дель Наварра. Толкнул в плечо и приказал идти следом. По дороге дал короткие инструкции:
— Отвечай на все вопросы развернуто и подробно. Покажи, что тебе нечего скрывать. Старайся не нервничать, хоть в твоей ситуации это и сложно. Помни, что тебя будут сканировать и любая твоя ложь или недоговорка будут сразу же видны. Ясно?
— Ясно, — кивнул Бьерн.
Они зашли в просторный кабинет с высокими арочными окнами. За столом напротив входной двери сидел невысокий крепкий темноволосый мужчина.
— Здравствуй, Бьерн Хейм, сын генерала Хейма, — произнес тот, пристально глядя на него. — Меня зовут Рикард Модро, я глава Тайного магического императорского сыска и, как ты понимаешь, именно я буду решать, что с тобой делать. Присаживайся вот в это кресло и постарайся честно и подробно отвечать на вопросы.
Бьерн поздоровался, сделал несколько шагов и сел в кресло. В комнате, кроме главы и Таболы, сразу же пристроившегося на подоконнике, находился еще один человек. Высокий, с темной бородой, одетый в какой-то балахон, он стоял у книжных полок и наблюдал за Бьерном с улыбкой.
Когда молодой человек уселся в кресло, неожиданно именно он начал задавать вопросы. Причем совсем не те, которые Хейм ожидал услышать.
— Скажи, сколько лет тебе было, когда ты впервые почувствовал какую-то особую связь с животным? Может быть птичка на ладонь села или кошка в доме любила спать именно в твоей комнате. Я понимаю, что ты, скорее всего, не особенно замечал такие мелочи, но сейчас, пожалуйста, сосредоточься и вспомни, — у него был глубокий красивый голос, очень мягкий и какой-то успокаивающий, словно этот странный для этого места человек привык рассказывать и объяснять что-то детям.