— Ой, он хорошо. Наверху с моими девочками спит. Мы же переехали в дом Светлана, считай усыновили-удочерили всех. Да и удобнее так, чем бегать туда сюда или в мою маленькую хатку всем перебираться. А дети же там! Жалко! Кстати, Светлан же вернулся? Домой не приходил, мы сюда сразу после того как Тларг посыльного прислал побежали.
— Вернулся. Все с ним хорошо, — только успел Лудим это проговорить, в дверь постучали.
На пороге обозначился вышеупомянутый Светлан с братьями и сыновьями Настаи и пан Вишневецкий собственной персоной.
— Дядько Богдан, Светлан, мальчики, — кивнул всем Табола, — присоединяйтесь. Мы тут о делах.
Мих вздохнул и пошел закинуть еще замаринованного пару наров назад мяса над углями.
Мальчишек быстро покормили и отправили наверх спать. Пан Богдан и Светлан остались за столом. Парнишка несколько смущался, но командир, когда тот собрался было уйти, хлопнул его по плечу:
— Негоже, друже, уходить с застолья. Если мы в битву с тобой шли, то и хлеб преломить можем. Привыкай быть мужчиной и не только шашкой махать, но и мыслить.
Никакой битвы-то особо не было, да и шашкой никто не махал, но суть седоусый воин передал верно. Светлан, преисполнившись гордости, остался и подал голос первым.
— Пани Настая, пан Мих, дякую вам! И за хату, и за мелких моих. Я уж и забув, шоб дома все так ладно було… — парень несколько замялся.
— Пожалуйста, — ответил кухарь, — надеюсь, ты не в претензии, что мы ваш дом заняли? В наших уж больно тесно бы было всем вместе!
— Да вы шо! Оставайтеся навсегда! — горячо воскликнул он и смутился. Он учился обходиться без своего дикого западного суржика, но пока на эмоциях не всегда удавалось.
— Вот так я и стал многодетным отцом! — резюмировал Мих и рассмеялся, а за ним «смешинку» подхватили все.
Даже Табола, как он за собой отметил, ржал как конь. Это был смех облегчения. Смех несколько истеричный, но неизменно настигающий тех, кто стоял на краю гибели или потери и избежал ее.
Ягхр бы побрал эту труху! Я ругалась сама на себя отплевываясь и одновременно пытаясь осмотреться и понять, где оказалась. Оставалось лишь надеяться, что вынесло меня не в императорские покои. Иначе отбрехаться будет сложновато. Да и сил для этого брехания не было. Я выплеснулась практически вся, одномоментно потянув на себя силы всех лей, до которых смогла дотянуться.
Сейчас я практически ничего и не видела, глаза слезились от мусора, в горле першило и сил, чтобы подняться не было. Так, пол деревянный прохладный, но не ледяной, доски не окрашены, но отполированы, видимо, годами до паркетной гладкости. Это я щупала пространство вокруг себя руками. Ага, вот слева стена деревянная, тоже прохладная. Ну точно не императорские покои. Правая рука ни до чего не дотягивалась. Я еще какое-то время полежала прислушиваясь. Если в месте, куда я попала и есть кто-то, то сейчас либо спит, либо не дома. Надо отстегнуть флягу с пояса и промыть глаза. Моя торба со всеми порошками и прочим скарбом осталась где-то там за оградой поместья Сарагосса. Надеюсь, когда будут уходить, приберут с собой. Жалко будет если нет, там столько готовых хороших зелий.
Мысль о том, что все получилось и я даже осталась жива радовала. Я и не надеялась выбраться невредимой, даже оставила указания на случай своей смерти у Настаи. Помню, как воспротивились леи моему проклятью, как до последнего отговаривали меня и не хотели делиться силой и как сдались, отдав все до последней капельки. Убив ведьмака, да-да, сам не сдох бы, и разрушив в труху дом вместе со всеми материалами, зельями и даже выбитыми в камне ритуальными схемами, я считала и считаю, что права.
Не удивлюсь, что у Карна был приказ брать Даррена Рималя живым и максимально целым, а также изъять все материалы по ритуалу передачи искры. Ну, получилась у барона моарра, так ведь в Нисмане маги и поумнее есть, доработают. Обрыбьтесь теперь! Ни о чем не жалею. Нельзя такое в мир выпускать!
Тем временем я кое-как непослушными руками, дрожащими от слабости так, что еле флягу удержала, полила себе водой на лицо и смыла грязь. Удалось разлепить глаза и оглядеться. Слезы потекли внезапно. Горячие и водопадом. Я свернулась в клубочек и разрыдалась. Сколько же времени я хотела сюда вернуться!
Дома! Я лежала на полу кладовки нашего дома на Наваррских болотах и рыдала от счастья. Перенос мог сработать как угодно, мог вообще не сработать и я сама бы попала под собственное заклятье, но он выбросил меня туда, где чувствовала себя в максимальной безопасности — домой. Хотя выброс силы должны были засечь даже в Чангаре.