Ритуал переноса, именно, что ритуал. Причем доступный только ведьмачьей силе. Маги много экспериментировали с нашими схемами, но каждый раз на выходе получали кучку не пойми чего. Насколько я знаю, целым им удавалось переносить лишь неодушевленные предметы, да и то на небольшом расстоянии. Да и то из одной ритуальной схемы в другую. Папа рассказывал, что в эпоху нидлундов такие схемы использовались для быстрого переноса из одной части страны в другую. Были даже стационарные, где постоянно дежурили ведьмаки и брали плату «за проезд». Пришел на такую станцию, допустим в Нисмане, оплатил перенос, встал в схему и через склянку ты уже выходишь из подобной в Соларе. Удобно, наверное. Вместо седьмиц-то пути.
Я, скорее всего, первая, кто додумался провести ритуал, использовав собственное тело как схему. Эксперимент, конечно, был на грани пути к Грани, но того стоил. Другого способа уничтожить все, свалив на ведьмака и убрав того с этого света, я просто не нашла. Будь у меня побольше времени, придумала бы и еще что-нибудь, но как раз его-то у меня и не было.
Прорыдавшись я осмотрелась. Горшки с соленьями и вареньями стояли на полках отсвечивая матовыми боками, под потолком висели связки сушеных грибов и трав, в мешочках сушеные ягоды и уже растолченные травы. Вот и корзинка, в которой брошены ступка и пестик. Все так, как я оставила, когда весной уходила отсюда с Марком.
Я нашла в себе силы подняться и, опираясь на стену, дойти до двери. Хорошо, что кладовку мы никогда не запирали. Надо приходить в себя, собираться и отправляться в обратное путешествие. Перемещаться ритуалом я не рискну в ближайшие дней сто. Кстати, заодно и книгу по существам найду. Надеюсь, что Табола внял и графиню не упустит. Доставит в Нисману, а там разберутся.
В доме было холодно, за окном лежал снег укрывая пушистой шубкой деревья, кустарники, топи… Надо выйти до дровника и растопить печь. Придумать бы только как выйти. Снаружи на двери висел огромный замок. Сама же и навесила перед отъездом. Сил не было, я бы сейчас и котенка не зачаровала, не то, чтобы подтолкнуть к рже железяку, которую сама же от нее и заговаривала. Через потайной лаз тоже не вариант. Он открывался в кухне и кладовке, но выводил в лес в полудне пути отсюда. Вряд ли я сейчас осилю такой путь. Кое-как добрела до заветной «тревожной» сумки, которая хранилась в сенях. Что-то срочное, хватаешь и бежишь, не собирая и не перебирая нужное-не нужное. Нашла склянку с зельем восстановления и выпила залпом. Фуууу, горько-то как! Надо действительно что-то со вкусом придумать.
Силы восстанавливались не так быстро, как хотелось бы. Только спустя нар я смогла нормально встать на ноги. Нашла запасные ключи от замка, открыла окно, вылезла в него и отперла дом снаружи. Вместе с силами, видимо, вернулась и способность соображать.
Стоя под падающими с неба снежинками, не иначе ночью вьюга придет, я смотрела на дом. Большой в один этаж, сложенный из толстых бревен, окруженный со всех сторон верандой под навесом. Небольшие, но прорубленные часто-часто, застекленные окна. Рядом дровяной сарай и банька. За ней небольшой огородик, где отродясь ничего кроме некоторых редких лечебных травок не росло. Все продукты земледелия мы покупали в деревне, а лес не давал погибнуть на растительном рационе, снабжая дичью. Я сглотнула вязкую слюну и поняла, что хорошо было бы что-то съесть.
Хорошо, что дрова были наколоты и лежали в сарае нетронутые и даже сухие. Хотя кто б тут решился у нас воровать… Я натаскала воды в баню и домой, растопила и там, и там печки. В домашнюю сунула упариваться кашу. Кроме круп, ягод, травы и закруток дома больше ничего не было. Я не собиралась возвращаться сюда до того как найду отца, поэтому не оставила ничего, что могло бы испортиться, даже все вяленое мясо забрала с собой в дорогу.
Пока баня топилась, а еда готовилась, я таки нашла ту самую книгу, нашла бездушника и начала читать.
«Бездушник. Морра (нидл.). Человек лишившийся души в результате темного или иного ритуала противоречащего гармонии мира, призванного отобрать дар Богов у другого живого существа — годы жизни, искру, нерожденное дитя. Взамен леи «выпивают» у отступника жизнь, а реже душу. Так и получается бездушник. Считается, что это самое страшное наказание лей. В первые месяцы или даже годы ощущает себя обычным человеком. Со временем утрачивает вкус, обоняние, чувство боли, на последней стадии — эмоции. Стремиться восполнить все это посредством физического контакта с одаренным, подпитываясь от него энергией лей. Сначала делает это неосознанно, получая на которкий срок обратно всю гамму человеческих ощущений. Со временем ему требуется все больше и больше. В возрасте года-полутора уже способен питаться не только искрой, но и жизненной энергией.