Сердце заходилось тревогой, а руки действовали. Сейчас важным было только одно - жизнь Рена, и Эли работала, пыхтя и тихонечко ругаясь себе под нос. Снять куртку и рубашку с бесчувственного мужчины оказалось ужасно трудно - Рен был слишком тяжел для нее, но наконец и это удалось. Хорошенько обтерев мужа, Эли укутала его плащом, вытянутым из переметной сумы, и бросилась к котелку, где как раз закипала вода.
"Это? Или... Нет, лучше так, хуже уж точно не будет!" - девушка высыпала в котелок травы, невольно вспомнив, как Рен добродушно поддразнивал ее в тот день в Силаме: мол, в лавке травника провела куда больше времени, нежели у портного! И, если Боги будут к ним благосклонны, это окажется не напрасным...
Эли сосредоточенно помешивала постепенно меняющее цвет зелье, заставив себя не оглядываться на Рена: любая ошибка могла привести к тому, что вместо противоядия у нее выйдет яд или, в лучшем случае, что-либо бесполезное. И еще повезло, что у травника в Силаме нашлись все эти травы, ведь некоторые из них были редкими, а одна и вовсе почти не встречалась! Зато с помощью этого зелья можно излечить почти любое отравление...
Девушка старательно пыталась отодвинуть в сторону панические мысли о том, что если Рен прав и напавшие на них чудища - жители иных миров, то против них может не подействовать ни одно из снадобий Итравы. В конце концов, что ей оставалось? Только надеяться...
Наконец зелье в очередной раз поменяло цвет, став розово-перламутровым, именно таким, как и должно было быть. Во всяком случае, так сказал травник, дряхлый старичок с неожиданно проницательными и яркими глазами, бережно складывая травы и порошки в специально сшитый для этого короб. Сняв котелок с костра, Эли опустилась на землю рядом с Реном и нерешительно покрутила в руке небольшой фиал с золотистой жидкостью. Это противоядие считалось одним из сильнейших, но могло и навредить... "Ну почему ничто и никто не может мне подсказать, что выбрать, когда выбор столь важен для меня? - гнев и страх смешались в ее душе, - рискнуть или нет?" Рен вдруг застонал, тело его сотрясали судороги, голова безвольно моталась из стороны в сторону, отчего рана на щеке кровоточила еще сильнее.
- Ну что же это такое! - с отчаянием прошептала Эли и осторожно уложила голову мужа к себе на колени, чтобы не дать ему навредить себе еще больше, - вот скажи, почему нам встречаются все эти испытания? Нас что, проверяют? Или это просто невезение?
Разумеется, Рен не ответил. Девушка глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя, решительно разжала мужчине зубы, заставив выпить противоядие, и принялась ждать дальше, напряженно сверля его взглядом и периодически проверяя, достаточно ли остыло зелье. Наконец решив, что можно начинать, Эли смочила в приготовленном ею вареве чистую тряпицу и принялась протирать лицо Рена.
Некоторое время ничего не происходило, заставляя девушку все сильнее стискивать зубы в отчаянии. Осторожно проводя влажной тканью по раненой щеке, она вдруг осознала, что Рен только чудом не лишился глаза: ещё бы чуть-чуть левее, и все! А еще - что ему несказанно повезло, что хвост лишь задел его, ведь даже теперь рана была довольно глубокой... И кровоточит все сильнее...
Эли едва сдержала вскрик, внезапно осознав: из раны на щеке течет вовсе не кровь! Во всяком случае, человеческая кровь не бывает такого странного, почти пурпурного цвета, и не пузырится... Неужели противоядие начало действовать?! Снова и снова она смывала эту дурно пахнущую субстанцию, истово молясь про себя: хоть бы помогло!
Она не знала, сколько прошло времени до тех пор, пока из раны наконец не выступила чистая кровь. Осознание этого заставило девушку обмякнуть, замерев на несколько мгновений, а потом с удвоенным старанием вернуться к своей работе. Наконец Эли отбросила в сторону измазанную в крови тряпку и внимательно всмотрелась в лицо Рена.
Неестественный серый цвет кожи сменился восковой бледностью, обычной при большой кровопотере, жар спал, все еще прерывистое дыхание потихоньку становилось все более размеренным... Облегченно выдохнув, девушка уселась поудобнее, по-прежнему держа голову Рена на своих коленях. Губы ее сложились в усталую и одновременно удовлетворенную улыбку, а тонкие пальцы зарылись в густые волосы мужа.
Рен приходил в себя медленно, словно выдираясь из жадного зева трясины. Жуткие видения потустороннего мира с неестественными цветами и изломанными линиями сменились куда более привычными, вроде медленно текущей реки крови, густой точно патока, или падающих со всех сторон камней. Но постепенно уходили и они... Первым вернулся слух, болезненно острый, затем обоняние и вкус - пахло кровью и еще чем-то мерзким, непривычным, а от дурного привкуса во рту хотелось вывернуться наизнанку. А потом...