Эли слушала его как завороженная. Голос Рена ей нравился всегда, но сейчас его низкий бархатный баритон точно ласкал ее кожу, и ей стоило немыслимых усилий не выдавать чувств, что вызывают в ней слова мужа и то, как он их произносит.
- Мы начали как вынужденные союзники, затем продолжили как супруги, связанные обстоятельствами, затем стали соратниками, что прикрывали друг другу спины в бою, друзьями... Но сейчас, - Рен подался вперед и взял Эли за руки, - мне этого мало. Я люблю тебя, Эли, и мечтаю о том, чтобы прожить с тобой всю свою жизнь, сколько бы ее ни было отмерено мне судьбой. Да, я пообещал, что помогу тебе обрести свободу по твоему первому слову... но больше всего я хотел бы никогда не услышать этого слова! И даже если ты, - он помрачнел, - потребуешь развода... Я дам его тебе, но сделаю все, чтобы завоевать тебя, сокровище мое! Вот, теперь я все сказал. Я не прошу у тебя ответа сейчас - попросту не имею права, ибо гонимый преступник не пара леди, но и молчать более не мог...
Рен замолчал, вглядываясь в лицо жены. Та молчала, и лишь бешено пульсирующая тоненькая жилка на шее выдавала, что Эли совсем не безразличны его слова. Неотрывно глядевшая на него во время всей его речи, сейчас она опустила ресницы, словно собираясь с духом.
Эли, казалось, впервые в жизни ощущала себя настолько растерянной. Услышь она эти слова до лагеря кочевников, она бы знала, что ответить - ведь именно это она и мечтала услышать от Рена! И... он полностью описал то, что происходило и с ней: вынужденный союз, уважение, осторожное восхищение, первые ростки симпатии, любовь... Нет, она не считала Рена идеалом, но попросту не могла представить никого другого в роли своего мужа! Больше всего ей хотелось отдаться на волю сердца и сказать: да, я люблю тебя и хочу быть твоей, но... Признай она это, и больше никогда не сможет стать полностью свободной! Хотя может ли быть таким живой человек? Внезапно она вспомнила один разговор...
Ей было пятнадцать, и за очередную шалость ее послали на отработку в библиотеку. Леди Орисса встретила ее укоризненным взглядом, и лишь только хорошо знающий Главного библиотекаря Школы человек мог бы заметить, что в глазах женщины плясали лукавые смешинки. Сделав реверанс, Эли выжидающе уставилась на нее.
- Хм, и что же мне поручить вам сегодня, леди Элира? Леди Ателис просила придумать что-нибудь особенное... А, знаю, идите-ка за мной!
Приведя ее в одну из тех секций, где девушка еще не бывала, леди Орисса прищурилась:
- Вам придется составить каталог книг, что здесь находятся.
- А что это?
- Посмотрите, - загадочно улыбаясь, кивнула на книги женщина.
Бережно сняв с полки одну из книжек, Эли перелистала ее, удивляясь довольно замусоленному виду небольшого томика, и недоуменно оглянулась на Главного библиотекаря. Та только усмехнулась, заставив Эли пожать плечами и взять следующую книгу, затем еще... и потрясенно обернуться к леди Ориссе:
- Это что, любовные романы? Все это? И об этом никто не знает?
- Нет, эти книги конфискованы у ранее учившихся в Школе девушек. Как вы понимаете, леди Элира, учителям совсем не хочется, чтобы вы вместо учебы читали подобные глупые бредни...
- Вы считаете любовь глупыми бреднями?! - удивленно спросила Эли.
- Подобные сочинения - да, любовь - нет.
- Леди Орисса, а как можно понять, что ты кого-то любишь? - не выдержала Эли, - так, чтобы до самой смерти? Я не понимаю...
- У каждого это свое, дитя мое, - по лицу женщины промелькнула тень, - хотя в одной очень мудрой - не в пример этим - книге я прочла: понять, любишь ли ты, очень просто, достаточно лишь представить, что этого человека больше никогда не будет в твоей жизни...
Отказаться от Рена? От человека, который полностью понимает и принимает ее, от того, кто стал единственным, которому она доверяет всецело? От того, в чьем присутствии сильнее бьется сердце, и от взглядов порой становится так томительно сладко? Нет, она не настолько глупа, но... Девушка подняла глаза и взглянула на Рена - тот сидел прямо и смотрел на нее, точно ожидая приговора.
- Я не стану лгать, ты мне очень дорог, - тихо произнесла она, поразившись тому неимоверному облегчению, что испытала, признав это вслух, - но ты знаешь, что стоит между нами и не дает мне принять все это.
- То, что произошло у кочевников, - так же тихо ответил Рен.
- Да, - Эли поймала себя на том, что комкает ткань штанов и усилием воли заставила себя прекратить это, - именно оно.
- Эли... - тяжело вздохнул Рен, - проклятье, не знаю, как сказать! Я понимаю, что причинил тебе боль, но клянусь, я менее всего хотел это сделать! И именно осознание этого заставляет меня стыдиться своих поступков, но... Ты умна и рассудительна, так скажи: что я мог сделать по-другому? Как мне следовало себя вести? Проклятье, хоть раз просто выплесни свой гнев, а не запирай его в себе!!!