Эли вскинулась, сверля Рена гневным взглядом. Тот ответил ей тем же, поневоле заставив девушку залюбоваться тем, как он выглядит: сверкающие глаза мечут молнии, брови грозно сдвинуты, подбородок упрямо выдвинут вперед... Преодолевая стремление броситься к нему в объятия, девушка упрямо встряхнула головой и произнесла, стараясь спрятать бурлящую злость под тонкой ледяной коркой манер:
- Я не виню тебя в той ночи, что ты провел с Фарисой, ведь тогда у тебя действительно не было выхода. И хотя я ревновала - да, ревновала, можешь радоваться - я всё же понимала, что такого мужчину как ты вряд ли обрадует принуждение, даже такое... сладострастное. Не забывай, я читала твое досье, - девушка криво усмехнулась, - и будь дело только в этом, я бы постаралась оставить это в прошлом...
- Но тогда в чем ты меня обвиняешь? Да, я действительно не видел тогда иного способа потянуть время, отвлечь внимание от тебя... В том, что я вообще оказался на это способен?
- Обвинять в подобном было бы весьма глупо, в конце концов, к тому времени ты довольно давно был лишен женского внимания, - Эли с тайной радостью заметила гневный протест на лице мужа и продолжила, - да и возбуждающие средства пока никто не отменял. К тому же магия Крови... Нет, меня волнует другое: почему Фариса провела в твоем шатре всю ночь? Почему она прямо-таки светилась утром? Или ты счел ниже своего достоинства не продемонстрировать этой девице весь свой опыт в доставлении удовольствия любовницам? Ты хотел откровенности - ты ее получил, - тихо закончила она, пряча глаза от жгучего стыда за то, что она вообще осмелилась обсуждать подобную тему.
Рену показалось, что его ударили - такая боль звучала в голосе Эли. Больше всего на свете ему хотелось обнять любимую и поклясться, что подобного никогда не повторится... Вот только поверит ли ему Эли?
- Не хочешь отвечать? - горько усмехнулась девушка, словно вторя его мыслям, - что ж, молчание само по себе может быть ответом.
- Просто подбираю слова, - возразил Рен, - не так-то просто сознавать, что ты сделал больно самому дорогому для тебя человеку. Я хочу только одно спросить: ты считаешь, что Фариса чувствовала то, что показывала? Что ей не могли приказать выглядеть счастливой, даже если бы она возненавидела меня?
- Я уверена, что ей в любом случае приказали это сделать, - после некоторого молчания откликнулась Эли, - впрочем, как и в том, что ей не пришлось притворяться.
- Проклятье! - Рен сжал кулаки, - что ж, я не стану тебе лгать. Хочешь знать, почему она была у меня всю ночь? Да потому что только так я смог добиться того, чтобы мне подложили только Фарису!
- Ты хочешь сказать, что тянул время?
- Да. Эта ситуация была достаточно омерзительна и унизительна и без того, чтобы изображать из себя кобеля во время гона.
От слов Рена девушку передернуло, он же тем временем продолжал:
- Относительно твоего второго вопроса... Боги, Эли, Фарисе не было еще и пятнадцати! Это, - он помотал головой, - больше всего я жалею, что не удалось убить ее отца! Проделать такое с собственным ребенком... Да она тряслась от страха!
- Она не показалась мне столь... неискушенной, - отведя глаза, упрямо возразила Эли.
- И, тем не менее, именно такой она и была. Несчастной, раздавленной, и при этом - старающейся улыбаться и... готовой угодить, - кулак Рена врезался в землю, - что мне надо было сделать? Скажи мне, о моя возлюбленная леди, кем я должен был стать для Фарисы? Ее первым мужчиной должен был стать жестокий и упивающийся властью насильник? Бездушная тварь, отыгрывающаяся за свою беспомощность на той, кого и взрослой девушкой назвать не может?
Эли отшатнулась, со стыдом осознав, что она ни разу не посмотрела на ситуацию с этой стороны. От возникшей в голове мысленной картины - Рен, жестоко использующий девушку и вышвыривающий ее прочь - к горлу подкатилась желчь. Сглотнув, она произнесла:
- Нет, это был бы уже не ты. Не тот мужчина, который завоевал мою дружбу, уважение, восхищение и... Я понимаю, хоть это и больно...
- Прости, сокровище мое, - тон Рена изменился, он ласково взял ее руки в свои и поцеловал ледяные пальцы, - я не хотел снова бередить эту рану. И еще... Проклятье, никогда не думал, что мне придется рассказывать о таком! Словом, я выполнил то, о чем мы договорились с Васиром, лишь утром - всю ночь мы с Фарисой просто разговаривали.