Эли нахмурилась и покачала головой:
- Здесь хорошо, но оставаться я не хочу, слишком близко мы от места вчерашнего побоища. А что, если где-то неподалеку бродят такие же твари? Нам и без того очень повезло, что ночь прошла спокойно! Нет, я предлагаю отправиться в дальнейший путь... после того, как ты залечишь рану на лице!
- Слушаюсь и повинуюсь, моя прекрасная леди! - ответил Рен, невольно улыбнувшись. Эли ответила задорной улыбкой и, поднявшись, шаловливо взлохматила ему волосы, ловко ускользнув от объятий.
Через полчаса только залитое водой кострище напоминало о том, что это место приютило на ночь путешественников, и только тонкая полоска более светлой кожи на лице Рена - о том, что вчера странники едва не пали жертвой странных тварей...
Вечер того же дня.
- Устала?
- Да, - Эли с блаженным вздохом прижалась к Рену и коснулась губами его щеки, - о чем ты так сосредоточенно размышлял весь день? Я не решилась тебя беспокоить, но...
- О прошлом и будущем, - произнес тот, слегка отстранился, а потом подхватил девушку на руки, - попалась!
- Целиком и полностью, - ответила она, обвивая руками шею мужа, - и ты это прекрасно знаешь! Доволен?
- Очень! - синие глаза задорно блеснули, - так, вот здесь неплохое местечко. Сиди и отдыхай, я сам обо всем позабочусь.
Через час Рен протянул Эли кружку с отваром и со вздохом спросил:
- Ну и что ты так на меня поглядываешь, любопытная моя?
- Ты говорил о прошлом и будущем, не поделишься?
- Ну, с будущим все просто: найдем ли мы Источник? Сможем ли пробудить Старейшего? Согласится ли он "разбудить" Источник? Поможет ли он с Нарвеном? Успеем ли мы вернуться в Торен до того, как там произойдет что-то плохое? До этого я старательно отгонял эти мысли, но чем ближе мы к цели, тем чаще они меня мучают...
- Ты же знаешь, что мы можем только сделать все, что в наших силах, - мягко возразила Эли.
- Знаю, но для меня мучительна мысль, что в случае неудачи я потеряю все, что мне дорого: тебя, Нарва, его сына, мою страну, честь...
- Ни меня, ни свою честь ты не потеряешь, и не надейся, что я позволю тебе отступить. Только не сейчас! И, - она сделала резкий жест, останавливая его возражения, - я более чем уверена, что судьба не случайно свела нас, слышащую мир и хранителя тайны, и именно тогда, когда все висит на волоске. А ведь у меня в последние месяцы именно такое ощущение и возникало...
- Эли, родная, но ты же понимаешь: если мне не удастся найти средство для излечения Нарвена, я в глазах всех останусь негодяем и цареубийцей... О каком будущем тогда может идти речь?
Девушка сдвинула брови, сверля глазами Рена:
- О каком? Ты что, сдашься? Позволишь превратить свою страну в лакомый кусочек для жадных соседей? Отступишь в сторону, чтобы очередной заговорщик прикончил твоего лучшего друга и его сына? Или всё же будешь бороться? И да, даже не надейся, что я отойду в сторону: ты мой муж, а леди из рода эн Таронн всегда держат слово, и брачные клятвы в том числе!
Тот внезапно улыбнулся:
- Как жаль, что моим родителям не довелось встретиться с тобой! Уверен, ты покорила бы их обоих. Что ж, ты точно права в одном: глупо строить планы в опасении неудачи.
- Рада, что ты со мной согласился. Это было о будущем, а что о прошлом? Или это из тех секретов, которыми ты не хочешь делиться?
Рен пожал плечами, посмотрел на сухую ветку, которую вертел в руках, бросил ее в костер и как-то нехотя ответил:
- Еще вчера я ответил бы "да", но утром ты сказала кое-что, заставившее меня не на шутку призадуматься о том, как легко из-за недопонимания сломать жизнь не только себе, но и дорогим тебе людям. И я понял, что не хочу тайн между нами! Если бы я был уверен, что прошлое не настигнет меня, я бы молчал, но жизнь показывает, что все секреты имеют обыкновение раскрываться в самый неподходящий момент. Так что... Вчера ты спросила меня о той, на кого была похожа Фариса...
- Ты не обязан рассказывать...
- Ты права, не обязан... Однако я уже говорил, и повторю еще раз: я не уверен, что прошлое не может вернуться, попытавшись помешать нам. Ну что, будешь слушать? Если вдруг захочешь прервать - только скажи...
Эли закусила губу, с болью в сердце заметив горестные складки на лице Рена, и тихо произнесла:
- Если тебе кажется, что это правильно - я слушаю.
Рен благодарно улыбнулся и начал свой рассказ:
- Когда началась эта история, мне только-только исполнилось двадцать. Вспоминая сейчас об этом, ясно вижу, что в те времена я не мог похвастаться обдуманностью своих поступков. Отец как-то назвал меня шалопаем, и это слово как нельзя лучше характеризовало меня. Я дрался на дуэлях и пропадал на охотах, пил вино и волочился за светскими красотками, которые не стеснялись выказывать мне свою благосклонность, как это ни странно...