Глава 11
Теперь в ее жизни наступила настоящая канитель, но девушка была только этому рада. Сначала она со своим покровителем выбирали рамы для картин, и чаще всего их мнения и вкусы совпадали, но были и такие случаи, когда она резко восставала против предложенного знаменитым искусствоведом варианта. Они долго спорили по этому поводу, но Илья Борисович в конце концов сдавался, хотя и ворчал:
- Глупость, это же полнейшая глупость. - а потом улыбался и говорил. - Но за тобой право творца.
Дальше пошел выбор места, где произойдет первое открытие и представление ее работ, интервью с журналистами, общения с прессой, конференции. Илья Борисович сопровождал ее повсюду, а также занимался организацией команды pr-менеджеров, администраторов и прочего персонала. А также приставил к ней охрану.
- А это зачем? - изумилась она, на что Илья Борисович ответил:
- Ты теперь звезда, а звезду полагается охранять, а то сп**здят в этой-то стране!
Девушка рассмеялась и позволила двум широкоплечим мужикам следовать за ней повсюду от театров до туалета в ресторане.
Приближался знаменательный день. Она, несмотря на все успокоения Знаменского(такая была фамилия у Ильи Борисовича), нервничала все больше и больше.
- Ничего не бойся. - ворчал мужчина, придирчиво осматривая ее голубое атласное платье в пол, затейливые кудри, распущенные по плечам, и накрашенные черным карандашом веки. - Будь собой, мило улыбайся, а загадка в тебе и так есть.
Удовлетворенный увиденным, он сел в кресло, что стояло рядом, снял очки и сжал переносицу.
- Как будто дочь замуж отдаю. - услышала девушка, обернулась и подошла к нему.
Мужчина поднял на нее свой усталый взгляд.
- И больно, и радостно.
От перенапряжения она не смогла выдавить и слова, а только потянулась к нему и обняла, как отца.
- Все будет хорошо. - услышала она свои же слова.
Мужчина оторвался и бросил:
- Конечно, хорошо. А кто хоть слово скажет, тому не просто язык вырву, а вообще не знаю, что с ним сделаю.
Девушка улыбнулась. Ее наставник быстро пришел в себя.
- Пора. - сказал он и предложил ей свою руку.
Она вздохнула.
- Пора.
Она почти ничего не видела из-за постоянных вспышек фотокамер, не слышала из-за постоянного гула собравшихся людей, да и из-за собственного шума крови в ушах тоже, но не забывала улыбаться, поворачивать голову, чтобы фотокамера поймала нужный ракурс, а также говорила о том, что комментировать свои работы, потому что каждый должен увидеть свое. Ведь в этом и есть смысл искусства.
- Да у тебя и язык неплохо подвешен, девочка. - шепнул ей Илья Борисович и начал знакомить ее с гостями. Она слегка опешила, заметив несколько весьма известных политиков и лиц из современного шоу-бизнеса. Но все оказалось не так уж и страшно. Гости общались с ней вежливо, некоторые даже дружелюбно, на удивление, не задавали некорректных вопросов.
Однако снова пришла в замешательство, услышав, что ее картины хотят купить, и некоторые назначали цену в несколько тысяч долларов!
- Они стоят того. - сказал Илья Борисович, видя ее сомнения, и сам занялся торгами прямо посреди выставки.
Она же осталась дискутировать с гостями, которые еще только выбирали себе часть ее души...
Жизнь еще больше ускорила свой бег, правратившись в круговорот: работа, постоянные встречи с прессой, политиками, бизнесменами, лицами с криминальным прошлым... Как будто весь мир решил засвидетельствовать новому таланту свое почтение. Девушка давно перестала считать деньги. Достаточно и того, что их хватает на бытовые расходы и не еще чуть-чуть. Все остальное неважно.
В один из этих сумашедших бешенных дней ей позвонила Маша.
- Здраствуй, загордившаяся звезда! - ворчливо протянула подруга в трубку.
- Чего это загордившаяся? - со смехом спросила девушка, хотя уже знала ответ.
- А потому, что кое-кто добился славы и успеха и теперь блистает перед папарацци, а про друзей своих забыл!
Это же Маша!
- Ничего я не забыла. В субботу у меня будет благотворительный бал, так что тащи всех, кого знаешь. Только количество человек мне скажи, чтобы я охрану могла предупредить.
- Ах, у тебя и охрана есть? - смеялась Маша. - Какие мы важные, однако!
Девушка хохотала вместе с подругой.
- Ничего не поделаешь. Илья Борисович боится, что меня украдут.
- Он правильно боится. - серьезно заметила Маша. - Во сколько начинается твой бал?
- В восемь. Но ты можешь прийти когда захочешь. Я буду очень рада вас с Петькой видеть.
- И Глеба будешь рада?
Ее сердце на мгновение замерло.
- И его тоже.