Оглянулась. Темная комната, бывшая когда-то спальней, выглядела опустевшей и мрачной. Хозяин дома никогда не вернётся сюда. Не откроет шторы, впуская солнечный свет, не отдохнёт на кровати, после тяжёлого рабочего дня, не посмотрится в зеркальную пластину, выбирая что сегодня надеть…
Встряхнулась, отгоняя меланхоличное настроение. Работы предстояло много, а времени, к сожалению, было не так много, как мне бы хотелось.
Глава 2
Я в некотором недоумении рассматривала тайник, спрятанный в стене. Мне кажется, будучи адекватным, вряд ли можно только подумать о том, чтобы сделать тайник в ванной. Хотя с другой стороны, всё-таки некая логичность в этом присутствует. Если бы я была воровкой я бы вряд ли искала тут какие-либо ценности. К слову сейфа я так и не нашла, хотя облазила весь дом сверху донизу, потратив весьма много времени на это занятие. День близился к вечеру и времени оставалось совсем впритык. Признаюсь, в какой-то момент уже хотела уйти, расстроившись из-за того, что так ничего и не нашла, как в голову закралась довольно-таки странная, но как вижу сейчас, совершенно полезная мысль проверить маленькую гостевую ванную комнатку на первом этаже. Единственная комната, в которую я ни разу не заглядывала до этого.
И вот результат.
Истинный взгляд вполне быстро проявил небольшой тайник, спрятанный за зеркальной пластиной. Судя по ауре, в небольшой по размеру нише находились какие-то бумаги и золотые монеты.
Осторожно сняла зеркало с крепления и заглянула внутрь обычным взглядом. Бумаг было много, целая внушительная стопка листов, которые было необходимо просмотреть все до последней запятой. Мешочек с золотом я взяла в последнюю очередь. Вышла в гостиную, устроилась на большом удобном диване, бумаги пока отложила. Взвесила в руке небольшой, но вполне тяжёлый бархатный кошелёк, с любопытством развязала тесёмки, заглядывая внутрь. Много-много кругленьких жёлтеньких монеток. Высыпала содержимое кошелька на диван и принялась пересчитывать. В итоге получилось пятьдесят восемь золотых монет. Присвистнула. Сейчас я буквально смотрела на маленькое состояние. На секунду в душе проснулся соблазн взять парочку монет себе, но совесть неожиданно дала о себе знать. С тяжёлым вздохом собрав деньги обратно в мешочек, отложила его в сторону, задумавшись. Откуда у орка могли взяться такие богатства? Тем более если учесть тот факт, что он не так давно купил дом, а это весьма солидная покупка. А вот с такими деньгами можно было бы купить ещё четыре таких дома, как этот, да ещё бы и осталось на домик поменьше.
Хм. Интересно.
Дальше я принялась просматривать документы. Первые десять листов особого результата не принесли. Листы были исписаны с двух сторон мелким подчерком, лично орком, кроме него, ну и меня соответственно, никто к ним не прикасался. Какие-то цифры, в основном не больше десяти единиц, пару раз встречались двухзначные, а один раз даже трёхзначное. Чтобы это могла значить я не знала. Ничего подобного раньше в документах я точно не видела. Было смутное предположение, что возможно это суммы денег, но суммы были бы слишком невероятными, поэтому утверждать точно было нельзя. В итоге, эти листы я отложила, решив посоветоваться с Ремом. Может быть он поймёт, что это за арифметическая абракадабра…
А вот следующие бумаги я уже перечитывала с максимальной внимательностью. Итак, в этом деле слишком много непонятного. Следующие два листа оказались письмами, написанными Биэльё. С первого взгляда это были самые обычные любовные письма. Никаких странных завуалированных фраз, имён, дат. Ничего. Обычные письма, где орк признавался в своих чувствах к женщине. Во всяком случае первый лист был именно об этом. Следующее письмо было тоже любовным, однако в нём мужчина уже извинялся. Умолял вернуться. Говорил, что хочет настоящей семьи. На этом месте я как-то подвисла. Ибо образ, сложившийся в моей голове касательно орка, никак не вязался с этим. Читая дальше, я совершенно неожиданно узнала, что возлюбленная орка оказалось беременна… на этой почве, как выяснилось дальше они и поругались. После орк, судя по всему одумался и решил написать письма, признаваясь в своих чувствах, но почему-то их не отправил. Или может не успел? Бумага была новая, чернила не выцвели, я даже чувствовала их едва уловимый терпкий запах. Дочитывая до самого конца, я уже понимала, что больше ничего шокирующего и полезного в этом письме я не узнаю. Имени женщины он ни разу не написал, хотя я надеялась, хоть на уменьшительное ласкательное, но в письме он обращался к женщине исключительно «любимая». Никакой конкретики. Не знаю, были ли эти письма хоть как-то связаны с делом. Возможно статься и так, что нет… но взять и отложить бумаги просто не получалось.