- Так зачем ты звонишь? - возвращаюсь к разговору.
- Хм... Всё просто. Тебе нужно написать тест плохо, но, чтобы не выглядеть откровенным неучем.
На секунду мне показалось что я ослышалась.
- Повтори, что ты только что сказал?
- Не расстраивай меня, ты и в первый раз всё прекрасно слышала...
- Хорошо, - покладисто соглашаюсь я, - но зачем? Разве в этом есть смысл?
- Во всём есть смысл, даже если он не настолько очевиден, как тебе хотелось бы думать.
- И всё-таки? - упорно спрашиваю я, подаваясь вперёд, ближе к проекции отца.
- Тебе не нужно этого знать, просто сделай так как я говорю...
В голосе отца слышится предупреждение. Но в этот самый момент я отчётливо понимаю, что, если не спрошу, точно не узнаю, что происходит. Кажется, в эту самую секунду он хочет скинуть звонок, и я спешу его остановить.
- Отец! - окликаю я. Почему-то подумалось, что он всё же нажмёт «отбой», но нет его лицо всё ещё стоит перед моими глазами. Выжидающий взгляд, чуть раздражённо нахмуренные брови. Отец не любит неподчинение, а сейчас я смею идти ему наперекор.
- Ты же понимаешь, что это знание тебе ни к чему?
- Но ты тоже должен понимать, что я в любом случае узнаю. И разве не будет проще если ты расскажешь мне в чём дело? Чтобы я была готова к неожиданностям?
К каким неожиданностям я должна была быть готовой я конечно не представляла. Откровенно говоря, сейчас я блефовала, откуда бы я могла узнать, что беспокоило моего родителя. Да и отец кажется это прекрасно понимал, поэтому вполне мог мне ничего не говорить, но видимо всё-таки пришёл к мысли, что лучше поделиться информацией, так сказать во избежание.
- Шпионы Авестариуса подозревают нас в порче их полей и уничтожении посевов...
- Подозревают? Но мы ведь этого не делали.
Мысль о том, что кто-то из моего народа может испортить посевы империи даже не приходит мне в голову. Это бессмысленно, мой народ настолько занят добычей руды и минералов, что никому и дела нет до чего-то ещё. К тому же мы ни коим образом сейчас не зависим от Императора и портить что-то что ему принадлежит, это попросту бессмысленная трата времени, сил и наших ресурсов.
- Не делали, - подтверждает он, то что я только что сказала, - но это не мешает Авестариусу подозревать нас.
- Но при чём тут тогда конкурс?
- Наш совет решил, что лучше будет если ты продемонстрируешь фактический недостаток местных знаний, - уклончиво отвечает отец.
- Подожди, - отрицательно качаю головой, - не думаю, что это должно как-то помочь... Ведь, понятно, что мои знания не как не демонстрируют знания, которыми мы в сущности обладаем об этом мире. К тому же...
Не дожидаясь моего объяснения, отец сбрасывает звонок, напоследок бросив: «Я всё сказал!»
- И зачем тогда спрашивается звонил?
- Ах, ну да, чтобы не быть «откровенным неучем»... - сама себе ответила я, поднимаясь с края ванной.
Я повертела потухший лакур в своих руках, подумала было вызвать Сифремеля, но поняла, что сейчас мне это не нужно. Выключила воду, предварительно побрызгав себе в лицо, чтобы немного прояснить голову и вернулась в комнату. Посуды не было. Значит Лариэрта заходила, пока я разговаривала с отцом. Надеюсь она ничего не услышала.
После немного позднего завтрака пришлось сидеть в комнате, хотя очень этого не хотелось. Чтобы не уснуть, взялась читать заметки по делу. Ничего существенного, только распорядок дня секретаря.
Утром, не слишком рано, но и не слишком поздно, как утверждают соседи где-то между восьмью и десятью утра, мужчина выходил из своего выкупленного небольшого добротного двухэтажного домика, переходил улицу, заглядывал в кофейню, где как уже выяснилось, работала его первая любовница. Точнее она-то может вовсе и не первая, но ради упрощения дела, дадим ей порядковый номер. Неизменно покупал там отвар из коры «оркского древа», с десяток булочек с ягодной начинкой, проводил время с дэвой, женой владельца кофейни, той самой первой любовницей, где-то около часа, до того момента как возвращался муж, и неспешно уходил в сторону своей работы. До секретариата от дома, убитого дорога занимала от двадцати до сорока минут и то, только если останавливаться и разглядывать каждую вывеску и витрину. Сама проверяла... То есть где он находился от двадцати минут до двух с половиной часов выяснить пока так и не удалось.
В районе полудня мужчина заходил в свой кабинет, где он начинал упорно работать, до трёх, когда наступало время обеда. Уходил к слову с ещё одной своей любовницей номер два (и тоже всё ещё для упрощения счёта), которая работала у него помощницей. Возвращались они как не странно достаточно быстро всего лишь через сорок минут. Затем продолжали работать до позднего вечера, не отвлекаясь на ужин. Помощница уходила в районе десяти вечера, а орк оставался до часа, а иногда, как утверждал сторож и до двух. После, казалось бы, такого продуктивного дня, мужчина должен был отправляться домой и думать только о кровати и сне, но как я уже узнала любвеобильный мистер Биэльё думал в целом о кровати или любой другой горизонтальной плоскости, но не в одиночестве. То есть плюс ещё четыре-пять любовниц. К такой несложной арифметике меня натолкнули показания сторожа, который обратил внимание на то, что мистер Биэльё уходя с работы выбирал разные направления. К тому же в подтверждении этой теории были также и письма, которые я до этого читала. Девушек на одну ночь орк не жаловал и насколько мне было известно в его обществе они замечены не были. По крайней мере, после осмотра тела, я могла утверждать, что сомнительными связями он не баловался.