– Нет. Либо платье, либо так.
Оглядев себя, решила взглянуть на платье. Вот что за бред. Почему, если девочка, так обязательно платье! В неведомом мире предпочитаю штаны и удобную обувь. И вот сто пудов, по закону всемирной подлости, платье будет длинное и с вырезом до пупа! Ну точно, как в воду глядела, да еще и с размером не угадал!
– Штаны верни, придурок! – вырвалось у меня из-за ширмы. – Ты б хоть поинтересовался для начала, сколько иксиков нынче в моем размерчике, – исходя ядом, продолжала я.
– Выходи, я сам решу, – скомандовал негромко великий и ужасный знаток моды и женских нарядов.
– Да прям щас, разбежалась и вышла! Я в него даже не влезла! – закипая, прошипела я из-за ширмы, одновременно пытаясь выпутаться из наряда.
Плечи у меня широкие, грудь… Ну хорошая такая грудь, третьего размера, для моих лет вполне себе еще упругая и ни разу не провисшая. А этот, с позволения сказать, модельер приволок китайский размерчик! И ведь юбка вполне могла прекрасно сесть на мои бедра (они у меня, увы, узкие), то в плечиках дальше правого я не продвинулась, опасаясь порвать прелестную (что уж тут скрывать!) вещицу.
– Егор, давай или по-хорошему, или ты с утра таблетку бессмертия принял? – пропыхтела я, облегченно выдыхая.
– Не понимаю. Почему тебе не страшно? Одна в незнакомом мире… В плену… Еще и злишь намеренно.
Вот ведь уперся, как баран, и не слышит ни черта!
– Ты решила, что настолько мне нужна, что я тебя не убью? И мне нечем тебя прижать?
Плюнув на приличия, я вышла из-за ширмы все в той же дурацкой полупрозрачной ночнушке.
– Вещи верни или я вообще голой ходить буду, – уперев руки в бока, мрачно глядя на снизу вверх (в силу своего небольшого роста) на Егора, упрямо повторила я.
Владыка Чего-То-Там щелкнул пальцами и на постель упали мои рубаха и штаны. Демонстративно повернулась спиной к мужчине, не торопясь сделала пару шагов к кровати, так же неторопливо стянула ночную паутинку и спокойно, не оборачиваясь, очень медленно стала одеваться. И делала я это не для того, что бы возбудить (или вызвать?) какие-либо эротические переживания в своем бывшем. А для того, чтобы позлить, поиздеваться, выморозить своим поведением до такой степени, чтобы мужик взбесился и потерял контроль.
А в запале чего только не скажешь. В том числе и правду о том, для чего я ему на самом деле понадобилась. Точнее, не совсем я, а моя местная ипостась в образе Золотого Дракона. Все мои инстинкты, попавшие в переделку, вопили о том, что еще ни разу за эти дни я не слышала всю правду о местных драконах. Кусочки информации от Хранительниц Врат, кое-что от Зерга… («Стоп, не думать! Не думать, иначе сорвусь!»).
А не думать не получалось! Наташка не снилась, видимо колдун что-то химичил с моим сном, потому спала я как убитая и без сновидений. Но первая мысль после пробуждения – о ней. О её ужасной гибели, о …
«Я сказал, НЕ ДУМАТЬ!» – рявкнула я сама на себя и про себя. И сосредоточилась на процессе одевания.
Как можно медленней, долго и аккуратно расправляла изделие на кровати. Задумчиво пригладила, отвернула ворот, поправила, снова пригладила. Отступила на шаг, полюбовавшись своей работой. И все это стоя спиной к Жрецу-Егору, сверкая обнаженной спиной, попой в трусах и лишними кило веса.
И вот на все это, включая и общий мой вид сзади, мне было настолько наплевать, что я сама офигевала от своей смелости. Или дурости. В таком виде я только перед мужем дефилирую в домашней обстановке. Я даже на пляже в шифон шифруюсь, обматывая его вокруг бедер! А тут! Это ж надо, сколько всего «доброго» во мне накопилось за эти годы, что любые способы хороши в борьбе за инфу и собственную свободу.
«А еще – ме-е-есть!» – протянул мерзкий ядовитый кто-то глубоко внутри меня.
Если бы Егор видел в этот момент мою улыбку, похожую на оскал зверя, предполагаю, он предпочёл бы пойти другим путем к власти над местным Миром. Не связываясь с психованной рыжей ведьмой, в крови которой бушевало пламя Золотой крови, а после его чудо-напитка, прорастало неизвестно что.
И это неведомое нечто гасило мое бешенство, превращая его в холодную, отравленную чистым ядом ненависти и боли, ярость. Но ярость разумную. Контролируемую. Ярость, которая жаждала вырваться на свободу, проломив все преграды (человеческие и магические), снеся систему контроля напрочь. Вырваться обжигающим пламенем, жадно пожирающим все на своем пути. Не оставив ни единого шанса на выживание любому, кто станет мне поперек дороги.
Но Егор не видел мою «нежную» улыбку. Зато я чутьем зверя прекрасно ощущала, как начинает медленно закипать гнев в мужчине позади меня. Как хрустнули едва слышно его пальцы, сжавшись в кулак. Как чуть изменилось его дыхание, которое он старался контролировать, чтобы не показать мне степень своего все возрастающего раздражения.