По возвращении она увидела, что любимый уже спит. Его совершенно нагое тело ничем не прикрыто, руки, как крылья парящей птицы, раскинуты в разные стороны. Одна непослушная прядь смоляных волос упала на лицо. И девушка, едва касаясь, чтобы не разбудить, поправила локон. Уголки губ мужчины дрогнули, и на мгновение показалось, что он улыбнулся. Иринку затопила волна бесконечной нежности к этому сильному, но такому беззащитному в эту минуту мужчине. Ей до боли в ладонях захотелось прикоснуться к нему, но она пересилила свое желание, боясь разбудить его. Она чувствовала своим женским чутьем, что с ним произошло что-то очень серьезное. На протяжении этих двух страшных для нее дней ожидания в безызвестности и неведении, она старалась гнать от себя мысли о том, что он уже никогда не вернется. Саша пообещал ей вернуться, и она свято верила в его обещание. Но она знала одну ужасную вещь – когда обещал, он сам не верил в это. Она читала это в его глазах, чувствовала через его прикосновения. В один прекрасный момент, она даже поняла, что если бы она настояла на том, чтобы он остался, то он никуда бы не ушел. Но Ирина была умной женщиной и знала, если она остановит его сейчас, он, конечно же, останется, но потом, будет винить себя, что не ушел, и обвинять ее, что она его не отпустила. Иринка знала, что та, другая, для него на первом месте, хотя Светлана и втоптала в грязь его сильное и чистое чувство. Он страдал и мучался от этого, всеми силами пытался запрятать свое жестоко отвергнутое чувство глубоко в себя. Но как не прячь семя глубоко в землю, если оно живо и полно сил, оно пробьется сквозь любую толщу, и расправит свои всходы навстречу Солнцу. Так и произошло, стоило ему получить известие о том, что она нуждается в нем, как он бросил все, забыл о той боли, что она причинила ему, и бросился сломя голову в омут неизвестности, даже не зная, выберется ли он из него на берег жизни или нет.
- Когда-нибудь ты выбросишь ее из своего сердца. Я подожду, а пока буду рядом, мой Берендей. Я люблю тебя. Мы вместе – и это главное, - волна нежности и любви накрыла ее, и на глаза навернулись слезы.
Тут ее взгляд остановился на еще весьма заметном следе от кнута, и вся нежность куда-то испарилась, уступив место злобе на ту женщину, что причинила ему боль. Ирина была готова растерзать на мелкие кусочки его обидчицу, но вместо этого просто прикрыла любимого покрывалом и тихонько вышла из комнаты.
Саша открыл глаза и первое, что он увидел, это глаза Ирины, переполненные нежностью и любовью, которые глядели на него, боясь упустить малейшее изменение на его лице.
- Шагане, - ласково назвал он ее тем именем, которое она очень любила. Он хотел поправить пряди волос, скрывающие ее милые глазу черты, но она перехватила его руку и прижала к своим губам.
Саша хотел пошутить, спросив, не продолжают ли они играть в султана и наложницу, но вовремя одумался, увидев слезы, стоящие в ее прекрасных глазах.
- Все уже позади, моя Шагане. Я вернулся к тебе и счастлив оттого, что ты рядом. Я люблю те…, - но девушка не дала ему договорить, положив свой изящный пальчик ему на губы.
- Не надо, не говори об этом сейчас. Скажешь, когда я останусь одна в твоем сердце, - тут она запнулась и тихонько добавила, - если это произойдет.
Мужчина не стал ее заверять в обратном потому что, не знал, случиться ли это вообще. Он просто притянул ее к себе и стал целовать. И в этот же миг он почувствовал, что хочет ее и при том так сильно, как никогда раньше. Хочет сейчас, сию же минуту, без ласк и прелюдий, как обычный самец, который учуял запах течкующей суки. Все разумное ушло на второй план, оставив только жуткое желание совокупления. Он в первый раз в своей сексуальной практике перестал контролировать себя, и, не заботясь о партнерше, дал выход сводившему с ума желанию, переросшему за доли секунды в звериную похоть.
После бурного и не продолжительного соития, он уткнулся носом в ключицу девушки, боясь взглянуть ей в глаза, и извиняясь, сказал:
- Прости, у меня никогда такого не было. Это звучит глупо, но я ничего не смог с собой поделать. Это желание было выше моей воли. Я понимаю, что это не оправдание моему свинскому поведению, но …, - его прервали вздрагивания девушки и ее легкие всхлипы, похожие на плач. Сашка лег рядом с девушкой и, набравшись смелости, посмотрел ей в глаза. Он не мог найти слов для оправданья, он не знал, как успокоить ее и заверить в том, что никогда этого больше не повториться, а в это время Ирина не плакала, она сдерживала истерический хохот, готовый вот-вот сорваться с ее истерзанных, им же несколько мгновений назад, губ.