- Ну, как ты? Надеюсь, ты не против книжечки, что я тебе подсунул?
- Все замечательно. Я нашел в ней много интересных вещей. На некоторые вещи глаза открылись только сейчас, а до некоторых я давно уже дошел своим умом.
- Например?
- Например, как перешагнуть через свое я для сохранения дальнейших отношений. Как не покончить с собой, когда на твоих глазах насилуют и убивают любимую девушку. Как …, - Сашка запнулся и замолчал, не договорив, а его плотно сжатые губы превратились в тонкую алую нить.
- У тебя была подруга и …, - начал, было, Михаил Николаевич, но Сашка прервал его.
- Не стоит об этом. Это было давно, но до сих пор больно, - последние слова он едва слышно прошептал от спазма, сдавившего горло.
«Что за парень? Кажется, все напасти мира свалились на него. Все несчастья решили слиться воедино и обрушиться на его бедную голову», - подумал доктор.
- Вы говорите, что хотите помочь мне. Это правда? – спросил Саша.
- Конечно. Если я тебе об этом сказал, значит, так и есть.
- Мне нужна Ваша помощь и больше никто мне не сможет помочь. Я хочу сделать пластическую операцию.
- Я не ослышался? Ты хочешь сделать пластическую операцию? – удивился врач.
- Да, именно. Вы не ослышались.
- Но зачем? Как же твои родные, близкие и вообще?
- Понимаете, Михаил Николаевич, эти люди пытались убить меня. Понимаете у-бить?! И ничего их не остановит. Они пытались это сделать, но ничего у них не вышло. В этот раз не вышло, а в другой, в третий. Они возобновят свои попытки, и это будет до тех пор, пока они не убедятся, что мое тело бездыханно.
- Бог ты мой, что же ты сотворил в своей короткой жизни такого, за что тебя хотят убить?
- Я ходячее доказательство одного очень неприятного мероприятия. Я не хочу молчать об этом – вот что самое страшное для них. Мое молчание слишком дорого обходится простым мальчишкам, которых кидают в эту мясорубку.
- О чем это ты?
- Для Вашего здоровья лучше будет не знать подробностей.
Михаил Николаевич задумался.
- Мне так долго лгали, обещали нежность и ласку, а давали жестокость и боль. Вместо любви – ненависть. Я перестал верить людям…. На этой грешной земле существует несколько человек, которым я обязан помочь. Но я не смогу этого сделать, оставаясь со своим лицом.
- Я должен подумать, - ответил слегка шокированный мужчина. - А если тебя разыскивает милиция?
- Вы можете выяснить это у них.
- Но я не знаю твоего настоящего имени.
- Это не обязательно. Есть различные фотороботы, различные описания и т.д. Там мной никто не интересуется, можете поверить мне на слово. А вот другие «товарищи» очень бы хотели вычеркнуть меня из списков еще живущих. Если Вы мне не поможете у меня есть два пути: быть убитым или свихнутся от постоянного ожидания своей смерти. Я уже, кстати говоря, близок к этому.
- Если ты это признаешь, значит еще не псих. У тебя просто мания преследования, - как бы, между прочим, заметил Михаил Николаевич.
- Если бы это была простая мания, я бы столько времени не валялся в этой больнице.
- Возможно, ты прав. Но мне нужно подумать, все взвесить, поговорить кое с кем, а потом я тебе дам свой ответ. Договорились.
- Да, - согласился Александр.
- И еще. Возможно это не уместный вопрос, но меня очень заинтриговали твои отношения с отцом.
Молодой человек переменился в лице.
- Вам это обязательно знать?
- Я не знаю твоей истории вообще, может быть, это прольет свет на твое прошлое, а может сыграет свою роль в принятии решения по поводу твоей просьбы. Что может случиться, чтобы так настроить сына против отца?
Саша молчал, раздумывая рассказывать или нет эту страшную историю практически незнакомому человеку, но от которого зависела его дальнейшая судьба и сама жизнь вообще. И он решил рассказать. Рассказать первый раз за всю свою жизнь.
- Это было давно, очень давно. Мне кажется, что это было сотни лет назад, потому что столько всего случилось.… Мне тогда было около пяти лет. У меня была мама, которую очень люблю. Она была так нежна со мной, пела мне колыбельные. Она всегда носила на шее удивительной красоты камею. Мама никогда не расставалась с ней. От этой камеи исходило какое-то тепло, что-то такое, что всегда меня успокаивало. Мама приходила ко мне по вечерам пожелать спокойной ночи, а когда она наклонялась ко мне, чтобы поцеловать, то камея ложилась мне на грудь, и все проблемы и горести куда-то бесследно исчезали. Я помню ее глаза переполненные любовью и грустью. Она знала то, чего еще не знал я. Однажды она задержалась около меня дольше обычного. Мне было так хорошо, что я закрыл глаза, но не хотел спать. Мама подумала, что я уснул. Она обняла меня и тихо заплакала. «Бедный мой мальчик, ну почему я не могу тебе помочь? Почему не могу предотвратить то, что тебе предназначено? Почему? Почему? О боже, зачем ты мне дал этот дар и не дал возможности помочь моему мальчику? Чем он так не угодил тебе, что ты жестоко караешь его? Это не справедливо».