Когда Сашка, рассказывая это, казалось, что его здесь нет. Казалось, он перенесся в то время, когда ему было всего пять лет. У Михаила Николаевича сложилось впечатление, что это говорил не Саша, а кто-то другой.
- Потом она встала и ушла. Больше она никогда не целовала меня на ночь. Потому что в этот вечер отец убил ее. Я не знаю почему, мама жила с ним. Отец все время приводил каких-то женщин в дом. Это я, уже став взрослым, понял, что это были за женщины. Когда мама вышла, я услышал голос отца и незнакомый женский. Потом мамин крик. Я вышел из комнаты и увидел, что мама лежит вся в крови, а над ней нависает отец с окровавленным ножом в руке. Не знаю, что там было, как это случилось. Ничего больше не помню, только белое лицо мамы и кровь. Много крови. Отец схватил меня и закрыл в шкафу. Не помню, сколько я был там, но мне не приносили ни воды, ни еды. Я не мог кричать, не мог плакать. Я сидел и тупо смотрел в пустоту, потом проваливался в тяжелый сон, где все повторялось сначала, потом просыпался и снова по кругу. В какой-то момент я очнулся от воздуха, открыл глаза и увидел звездное небо. Придя в себя, огляделся, и понял что я на свалке. Видимо отец решил, что я уже умер и выбросил мое тело. У меня не было сил. Я нашел в куче рядом с собой какие-то объедки и с жадностью съел их. Зловонный запах свалки, и желание жить сделали свое дело, и я через силу пополз оттуда. Потом помню яркий свет фар, визг тормозов, женский голос, нежные руки и все. Меня подобрала одна из воспитательниц детского дома, выходила меня и привела в свой детский дом, где я воспитывался до 16 лет.
Саша замолчал, его бил легкий озноб от воспоминаний. Он закрыл глаза и спустя несколько минут, совсем другим голосом спросил:
- Как после этого я должен относиться к отцу?
- Я не знаю, что тебе ответить, - Михаил Николаевич был в шоке. - Тебе успокоительного принести? – все еще находясь под впечатлением, спросил врач.
- Михаил Николаевич, прошу, подумайте над моей просьбой, Ваше согласие будет лучшим успокоительным для меня.
- Я подумаю и как можно скорее дам тебе ответ. Спокойной ночи, если можно так сказать, - и доктор вышел из палаты.
А Лже-Саше в эту ночь приснился необычный сон. Ему снилось, что он находится в необычайно красивом саду, где благоухают прекрасные цветы, и поют диковинные птицы. Он сидел на траве под яблоней, и ее ветки полностью закрывали его от окружающего мира. Было так хорошо, спокойно и легко. Вдруг он услышал до боли знакомый голос:
- Никитка! – позвал его кто-то нежно и весело.
И от одного этого слова у молодого человека сжалось сердце от той боли, которая вот уже на протяжении более 20 лет мучала его. Он узнал этот голос сразу. Он мог принадлежать лишь одному человеку. Он так хотел броситься к хозяину этого голоса, но ноги не слушались, горло сжалось и через него не проходил звук. Спокойствие и удовлетворение сменились безысходностью и болью от бессилия. Но мгновение спустя, ветки дерева были раздвинуты и та, которая это сделала, нежно прошептала:
- Никитка, мальчик мой.
Никита бросился к ней, и все преграды рухнули.
- Мама! Мамочка! Милая моя! – горячо шептал он, и слезы счастья и горечи текли из его глаз.
Он так давно не плакал, дорожки от слез обжигали щеки, но он не замечал этого – перед ним была его мама. Он обнимал ее, вдыхая любимый запах, от которого шла кругом голова.
- Мамочка, мамочка, - шептал он, целуя ее, - неужели это ты!? Почему ты так рано ушла от меня? Ты мне так нужна! Так нужна. Мне так плохо без тебя! Я через столькое прошел, хватило бы не на одну жизнь. Мне было так больно, а тебя не было рядом. Ты даже не разу мне не приснилась… с того ужасного вечера.
- Никитка, сыночек мой. Прости меня, если можешь. Судьбы наши начертаны свыше, и когда нам дается право выбора, нужно им правильно воспользоваться. Я не смогла. А у тебя есть еще такая возможность – только ты не пропусти ее, не ошибись, иначе и твой ребенок будет так же несчастен, как и ты.
- О чем ты, мама, говоришь? Какие дети? У меня нет детей, и возможно никогда уже не будет.
-Ты имеешь ввиду Наташу?
- Да. А откуда ты про нее знаешь?
- Я не смогла оградить тебя от несчастий, свалившихся на тебя, но поверь, я переживала их вместе с тобой. Я все знаю о тебе и даже знаю, что ты задумал. Да, эти люди должны быть наказаны за свои злодеяния, но только в рамках закона. С твоим именем связано столько смертей – не бери еще греха на душу, иначе тебя уже никто не сможет спасти во веки вечные.
- Я постараюсь.
- Ты обязан это сделать ради своего спасения в этой жизни и в последующем существовании. Ты должен отказаться от ненависти и мести. Чем больше ты к ним обращаешься, тем глубже они тебя засасывают в бездну, из которой нет выхода.
- Почему ты не сказала мне этих слов раньше? Мне так нужен был твой совет.
- Сыночек, я пыталась до тебя достучаться. Я приходила к тебе, но ты видел только тот вечер и вновь и вновь испытывал страшную боль. Мое сердце не выдержало такого испытания, и я подумала, что будет лучше не появляться в твоих видениях. Сегодня ты поделился своим горем, и оно уменьшилось, дав возможность подойти к тебе.
- Мамочка, дорогая, любимая моя мамочка, - Никита теснее прижался к матери, он гладил и целовал ее руки, лицо, он готов был раствориться в ней навсегда. Он забыл о том нечаянном вопросе, а она не имела права о нем напомнить. Ведь это была его жизнь – и ему делать свой выбор.
- Никита, тебе нужны будут сила и спокойствие, бесстрашие и уверенность. Они у тебя будут. Сейчас ты их возьмешь у меня, а потом у того человека, кому ты отдашь эту камею. Обязательно отдай ее своей девушке, камея поможет ей в трудную минуту, даст силу, возможно, убережет он неверных решений, а может, раскроет глаза на очевидное, - и с этими словами женщина слегка отстранила от себя сына, и стала снимать свое украшение.
- Но мама, ты как-то сказала, что снимешь камею, когда я встречу девушку своей судьбы.
- Ты прав, мой мальчик. Ты встретил ее. В книге судеб ваши имена написаны вместе. Но только от вас будет зависеть, соединитесь ли вы. Однако вы есть половинки одного целого, две половинки одного яблока, - сказав это, она вложила прекрасную камею в ладонь сына.
- У меня была любимая, но …
- Это была не она. Я знаю как тебе тяжело, но это не она.
- Светлана? – удивленно проговорил он.
- Я всегда говорила, что ты у меня самый умный мальчик, - и она, поцеловав его в лоб, исчезла.
Исчез и весь сон. Никита сидел на кровати, а в его руке лежала мамина камея.
- Не может этого быть, - прошептал он.
Тут отворилась дверь, вошел Михаил Николаевич, а Никита даже не вздрогнул. Он был спокоен и полон сил.
- Доброе утро, Михаил Николаевич, - улыбаясь, приветствовал молодой человек.
Доктора поразила эта неожиданная перемена в пациенте, и он даже слегка смутился.
- Доброе утро, Саша. Вижу, что тебе лучше.
- Да, гораздо лучше.
- Очень хорошо. Я действительно рад за тебя. Что могло произойти за одну ночь, чтобы ты так изменился?
Никита, подумав некоторое время, решил рассказать Михаилу Николаевичу о своем сне-видении и в доказательство показал мамину камею. Доктор, не перебивая, выслушал весь рассказ. В это было сложно поверить, но единственно интересующая его вещь, в данной ситуации, произошла – моральный кризис был преодолен. Это неоспоримый факт. И мужчина не стал вдаваться в подробности, а лишь спросил:
- Как же все-таки тебя зовут на самом деле?
- У меня было столько разных имен, что я привык к их смене. Так меня называла только мама. Пусть это останется в прошлом. Я надеюсь, что Вы поможете мне начать новую жизнь.
- Мне нужно еще некоторое время и я дам тебе ответ.
- Хорошо, сейчас оно у меня уже есть.