- Он так похож на Сашу, - едва слышно прошептала она. Девчонки, не слышали ее слов, они были поглощены действом. Светка посмотрела на мужчину еще несколько секунд, и окончательно поняла, что это Саша.
- Как ты красив! Безумно красив, - тихо сказала она.
Истосковавшимся взором смотрела на него. Для нее маска не имела никакого значения. Девушка видела его лицо, так как в памяти сохранился каждый его миллиметр. Как ей хотелось дотронуться до него, оказаться в его объятиях, услышать от него «Я люблю тебя» и отдаться его сильным, умелым рукам. Она даже не заметила, как Андрей бесследно исчез из ее мыслей.
Вот Саша стал медленно снимать одну перчатку, он снял только одну перчатку, а у Светланки губы пересохли от желания. Вспомнила, как раздевала его сама. Воспоминания настолько были явными и острыми, что ей показалось, она чувствует тепло его шейного платка, его запах. Она почувствовала, что начинает источать сок желания. Груди ломило оттого, что его руки не касались их, с губ был готов сорваться тихий стон. Когда он через несколько мучительно долгих минут снял пиджак, у нее закружилась голова. Стало покалывать пальцы от желания расстегнуть запонки и достать булавку из шейного платка.
Вдруг что-то мелькнуло на сцене. Это оказались брошенные одной из женщин цветы. Светка была благодарна той, которая это сделала, а то она была готова подняться на подиум и сказать, что его любит и уехать с ним домой. Но тут постепенно память, как сквозь туман, напомнила их последний разговор, и боль пронзила насквозь. Пережив первый приступ, она поняла, что его боль нисколько не меньше.
«Почему? Почему все так сложилось?» - промелькнула мысль. Обручальное кольцо неожиданно стало узким, камень, казалось, прожигал насквозь. Но она не могла оторвать взгляд от Саши.
Вот с него слетела рубашка, и осталась висеть только на запястьях, как тогда. Его плечи такие родные, знакомые до боли, ямка между ключиц, мощный торс. Она сжала руки в кулаки, чтобы они не тянулись к нему. Вот он повернулся спиной. И на смуглом теле в свете прожектора стали едва заметны мелкие шрамы, которые она когда-то целовала.
Сашка танцевал, лицо было непроницаемым, а душа рыдала, каждое движение давалось через силу, с большим трудом, но со стороны никто этого не видел.
Вот он избавился от рубашки, и в зале стали раздаваться женские вздохи. Тут вышли две девушки в легких прозрачных платьях. Они стали интимно, но очень красиво танцевать втроем. И тут Светка поймала себя на мысли, что безумно ревнует. Первый раз в жизни испытала это чувство, и чуть не задохнулась от боли и обиды, что это не его касаются не ее руки.
С девушек полетели их легкие платья, которые опустились на сцену, как два брошенных лепестка. И так же неожиданно и незаметно, девушки сняли с Саши брюки. Светлые брючины скользнули по смуглым ногам и тихо упокоились на полу. Когда девушки отошли от него, она, как и все остальные, находящиеся в зале, увидела, как тонкий светлый трикотаж плотно облегает крепкие округлые ягодицы. В это время девушки припали к его ногам, и через несколько мгновений он уже босой стоял на сцене. Еще несколько кульминационных па, и музыка изменилась, вместе с ней поменялось и поведение девушек, танцевавших рядом. Саша оказался на коленях, а руки были привязаны веревкой к импровизированному распятию.
Светка ойкнула, но заставила себя сидеть на месте. А Сашка, на расстоянии почувствовавший ее реакцию, улыбнулся, давая понять, что все будет хорошо.
Неожиданно все замелькало, и на сцене появилась третья девушка с настоящим огромным хлыстом. Света похолодела от страха за Сашу. Но на нем никаких следов побоев не заметила, а он не первый раз выступает, значит, все будет хорошо, и она немного успокоилась.
- Свободные женщины! Что сделать нам с этим мужчиной? Отпустить или наказать? – спросила девушка с хлыстом. Тут послышались крики за и против. – Прошу голосовать деньгами, - опять громогласно заявила она.
Непонятно откуда взялись двое мужчин с небольшими корзинками в руках. Они обошли весь зал и спустя некоторое время объявили:
- Сегодня свободные женщины проголосовали за наказание.
Светкино сердце ушло в пятки от страха, что этот хлыст коснется такого дорого для нее тела.