Именно растворение этноса ванов, их языка послужило причиной утраты первоначального слова «вода» и заменой его на понятную, но не вполне подходящую «солому».
Яуза, Ауза — это водица. Малая вода. Так переводится название подмосковной реки с древнего языка ванов, современников и соперников легендарной Ассирии. Таков исконный смысл этого гидронима.
Но если есть малая вода, то хотя бы по отношению к этой малой воде должна быть и большая. И она существует поныне. Это река Москва, в окончании имени которой слились уже и другие влияния, но корень «мае», «масини» с типично киевским оканьем звучит вполне явственно. Он и означает у ванов буквально «большой», «великий», а в нашем случае «большая», «великая» (Мещанинов И. И., с. 235). Что ж, древняя полноводная Москва, бежавшая меж пологих зеленых холмов, достаточно велика по отношению к Яузе! И задолго до основания здесь города русов Юрием Долгоруким именно в устье Яузы, при ее впадении в Москву, уже красовался город (Векслер, 1968). Это был город ванов-вятичей!
Вполне возможно и позднее переосмысление на общеславянский лад. И тогда возникает новый смысл: «топкая, болотистая река». (Смолицкая Г. П., Гор — баневский М. В. Топонимия Москвы. М., «Наука», 1982, с. 176.)
Итак, город ванов-вятичей располагался при слиянии двух рек. Ясно, что их нужно было различать в разговорах и сообщениях, не прибегая к карте. И потому одну из них логично было назвать Большой рекой (водой), другую — Малой. Именно эти два слова древних ванов полностью исключали бы недоразумения и случайности. И еще: вряд ли место для города было бы выбрано так, что оно заслуживало названия «болота», «низины», «гнилого места» и тому подобных наименований, которые почему-то упорно «шьют» ему современные историки и лингвисты. Нет, даже более поздняя Москва, поставленная на семи прекрасных зеленых холмах, была образцом в этом отношении. Что уж говорить о месте слияния Яузы и Москвы и ближайшей окрестности! Это же примерно соответствует территории Кремля на самом прекрасном из городских холмов, и зеленому склону этого холма!
Эти наблюдения дают попутно возможность лучше почувствовать язык ванов, в общем, близкий к русскому. Фраза «Сардур говорит» звучит по-ванеки так: «Сардурише алие (аля)» (Мещанинов И. И., с. 127). В скобках дан мой вариант глагола. Прежде всего, мы, с легкостью слышим то же окончание «ше» после имени бога, звучащее, быть может, чуть более глухо, чем в русском «боже» и «княже». Интересен и глагол. Ведь в псковском говоре ему однозначно соответствует слово «лалы», приобретшее спустя две тысячи лет после падения Урарту иронический шутливый оттенок: «болтовня». Лала, лаларь — это болтун, говорун в Псковской и Тверской губерниях, где также расселились ваны-венеды — вантит-вятичи. Глагол «балакать» также хорошо известен (ем. словарь В. Даля, 1, с, 41; II, с. 235).
Итак, «алие» — это вполне понятное нам слово из Толкового словаря живого великорусского языка. Вполне ясно, на каком языке «говорит Сардур». Почему я счел необходимым дать вариант глагола «аля»? Во-первых, местоимение «я» записывалось по-вански так: «ие» (позволю себе иногда опускать латинскую транскрипцию). Но это потому, что звук «я» нельзя было записать с помощью ассирийской клинописи! Нельзя подобрать клинья так, чтобы получилось ванское «я». И потому ваны использовали запись «ие».
Могу добавить, что мне приходилось бывать на северной родине ванов-вятичей в Тульской области. Я неоднократно отмечал в Эеневском районе, в селах, казавшееся мне странным окончание глаголов третьего лица… Вместо «он играет» говорили «он играя», вместо «он поет» — «он пое». И вот, после моих давних поездок, сдед которых можно обнаружить как воспоминания детства в романе «Чаша бурь», я с изумлением нашел отгадку: окончания глаголов в деревенских говоpax Тульской области произносятся точно так же, как они произносились у ванов, затем у вантит-вятичей на новой родине!
Вернемся к словарю ванов.
Конечно, в статье трудно отразить все многообразие аргументов и совпадений. Ограничусь кратким словарем И. И. Мещанинова, точнее, его отдельными страницами.
Глагол «ашул» переведен как «побарывать» (с. 232). На шипящий звук «ш», передаваемый ассирийской клинописью, на севере, у ванов, вполне мог читаться как «с». Подобно тому, как немецкое «Шнее» (снег) соответствует русскому слову. Еще пример: немецкое «сИан-динавиш» (скандинавский) в шведском звучит так: «Скандинавией». Итак, «ашул», — это скорее всего «асул». Русский глагол «осилить» и существительное «сила» очень близки. Вовсе не нужно ссылаться на «борьбу» и «побарывать» (совсем другой глагол, да еще с приставкой!)