Ты помнишь как это было? Родя и Прошка сбежали из дома, прочь от побоев и пьянства родителей. Они провели в этой самой беседке две ночи, пока их дружки таскали им булки и сигареты. На третий день, когда эти шестёрки обыденно прочёсывали парк, они увидели хиленького дрожащего мальчика под пышной яблоней и решили выбить из него денег. Им оказался Су́морок, твой одноклассник. Боже, как они его тогда отметелили… но я не перестаю удивляться, что всё так совпало. Что в тот самый момент Родион и Прохор пошли собирать яблоки, а ты возвращалась из музыкалки по той же дороге. И что я вышел на пленэр в том самом месте, куда кубарем покатился Родион, захватив с собой одного обидчика. Они сбили мой мольберт и плюхнулись в ледяную воду, а Родион всё не прекращал трепать несчастного. В дальнейшей неразберихе и мне досталось. Когда последний задира засверкал пятками, а мы закончили чиститься от пыли и травы, повисло неловкое молчание. Мы совсем не знали друг друга и были готовы молча разойтись, как вдруг ты предложила угостить нас лимонадом. Белый барбарис, этот вкус я запомнил навсегда. Мы проболтали в той беседке до позднего вечера, играли в дурака и крокодила, пока не пришёл городовой и не увёл пацанов к родителям.
Вспоминая эту историю, я лишний раз убеждаюсь, насколько наш Родя замечательный — влияние плохой компании не заставило его поступиться принципами. Он не побоялся выйти против большинства и неосознанно вдохновил на это нас. Хотя он и пытается показаться грубым и ядовитым, у него доброе сердце. С таким братом Прохор в надёжных руках, это точно. Знаешь, мне действительно не хватает тех времён, когда мы были настолько юны и наивны, что не усложняли свои характеры всякой чушью.
Мы просидели на нашем месте до включения фонарей, вспомнили школу, охоту на синиц, первые попытки заработать, пикник у прилеска и пиво, которое Суморок втихаря стащил у дяди Ибрагима. Много говорили и смеялись. Обратную дорогу шли молча. Для души иногда полезно с головой окунуться в приятные воспоминания. Думаю, за этим Родион и позвал меня.
Следующий день начался странно. Второй раз подряд я просыпаюсь перед новым потолком, в окружении непривычных стен и первым делом думаю о работе. Когда ты ушла, я совсем распустился, даже начал забывать чистить зубы, но тут внезапный прилив энергии заставил меня живо привести себя в порядок и побежать за барную стойку, где Родион во всю готовился к открытию. До начала смены было ещё далеко, но хозяин не привык сидеть без дела, да и в баре всегда было чем заняться.
Помещение бара «Сад Дураков» достаточно просторное и в то же время уютное. Высокие потолки, мягкие софиты, блестящий паркет, много свободного места для танцев, чуть приглушённый свет и приятные тёмные стены, отдающие поэтичной синевой. Широкая барная стойка из красного дерева стоит у стены напротив входа, привлекая случайных гостей, справа небольшой подиум для живых выступлений (там обычно играет Прохор после занятий или другие местные музыканты), и десять столиков с креслами и диванчиками на четыре-шесть человек. Повсюду висят постеры в элегантных рамках и коллекционный винил, а сами стены расписаны абстрактными узорами с острыми гранями, из которых, если присмотреться, вырисовываются смутно знакомые образы. Родион даже нашёл старую электрогитару, которую я дарил ему на день рождения, и повесил её на стену. В конечном итоге это выглядит как смесь нашего школьного рок-клуба и классической рюмочной, что звучит… интересно. Сам Родя говорит: «по вечерам тут бывает шумно, но никогда не играет говёная музыка». Пока мне не удалось застать это буйное веселье, ведь к работе я приступил в начале недели, но уверен, что скоро смогу рассказать тебе много забавных историй.
Когда мы закончили приготовления, пришла официантка, вроде её зовут Пелагея, или как-то так. Я даже не уверен, что запомнил её лицо. Знаю о ней только то, что она студентка на летней подработке. Родя быстро познакомил нас и жёстко отчитал её «за очередное опоздание», приказав «пулей метнуться за ведром» и «начать херачить полы до блеска» в наказание. Официантка пыталась возразить, но как-то вяло и безучастно. Редко вижу его таким суровым, но почему-то это так умиляет. Когда он хмурится, его пышные усы так смешно гуляют по лицу, что их хочется дёрнуть и быстро убежать. Могу и ошибаться, но Пелагея кажется того же мнения. Как будто между нами промелькнуло немое понимание. Она убежала в подсобку, оставив нас со своими делами.Ещё позже пришёл охранник — большой лысый мужик с пухлыми губами и густыми чёрными бровями толщиной в два пальца. Представился кротко и нехотя как Виктор Адамович Пузов и сразу вышел на улицу. Собственно, больше я его не видел. Странный дядя.