Я вышел через задний двор и закурил. Да, я так и не бросил и в который раз не сдержал данное тебе обещание. Самое забавное, что мне обычно и не хочется курить - всё получается как-то машинально, и порой доходит до того, что курю через тошноту. В этом определённо есть проблема. Сразу вспоминается тот больной чувак из нашей школы. Он выкуривал по несколько пачек в день, рассказывал, что от каждой затяжки у него лютый стояк и ему хочется ещё и ещё. Он сходил с ума у нас на глазах, а мы только потешались над ним. Ты наверняка помнишь, чем всё закончилось - городовые поймали его, когда он прямо на Тернистой посреди дня зарезал свою подругу. Народ сплетничал, что это случилось из-за неразделённой любви, и может так оно и было. Я прекрасно понимаю, что парень был болен, и по крайней мере сейчас протекание чердака мне не грозит, но последние пол года я всё чаще вспоминаю его когда берусь за сигарету. Не особо помогает.
В общем, с дымящимся раком лёгких в зубах я неспешно побрёл по Колесницкой в кофейню "Дальний Восток", сейчас там работает Суморок. С таким распорядком как у меня, жизнь кажется ежедневными перелётами через половину земного шара - вроде ты только готовишься вступить в этот день, а солнце уже высоко, вокруг шум, гам и люди суетятся и мечтают о перерыве в 10 минут. Так я и прошёл по улице до высокой стеклянной двери кофейни. В конце узкого помещения, уходящего вглубь здания, теснилась небольшая стойка, за которой высоченный бариста в изумрудном фартуке в белую полоску (или наоборот) уже готовил вкуснейший кофе из сильсинских сортов. Говоря "высоченный", я даже немного преуменьшаю - такое чувство, что Суморок растёт до сих пор, он уже на голову выше меня. Смотреть как он горбится, пытаясь уместиться в жизнь Беловостока, особенно больно.
Местные трудяги как раз заканчивали обед и медленно покидали крохотные столики у стен. Суморок резко поднял на меня взгляд и глупо заулыбался - меня всегда забавил этот кучерявый чёрный одуванчик, танцующий от каждого его движения. Мы поздоровались, обменялись парой сальных шуток, и Суморок без лишних слов начал готовить два эспрессо с одним кубиком сахара. На меня и Родиона, подкравшегося сзади и с размаху шлёпнувшего меня по жопе. "Перекурчик?", сказал он, перебивая мою ярость. "Давай", выдавил Суморок, сдерживая хохот, пока я корчился прямо на кассе. Через минуту мы уже стояли вдоль тротуара как три заводские трубы, а боль в заднице заиграла новыми красками. У этого засранца тяжёлая рука.
Я всё ещё не мог выпустить из головы того парня. Долго всматривался в тлеющую сигарету, и как-то не задумываясь сказал "пацаны, а может бросим?". Идея конечно оказалась им по душе, но в них было бы больше энтузиазма, не предложи я это раз десять в прошлом году. Выдержки и силы воли в нас чуть меньше, чем ноль. Тогда я снова ляпнул что первым пришло в голову, вдохновляясь моей глубокой и еле выносимой болью - "давайте тогда за каждую выкуренную сигарету будем... отвешивать друг другу жопных лещей!". Парни отозвались эхом на последние два слова и, секунду переварив услышанное, на полном серьёзе согласились. Глаза Суморока загорелись мистическим огнём, и это не очень хороший знак. Азарт пробуждает в нём безумного горца, не видящего никаких препятствий. Ох, Элен, это была очень большая ошибка.
Поговорив о всякой ерунде, выпив наконец кофе и попрощавшись, мы взяли ещё пять пластиковых стаканов с живящим напитком и вернулись в бар. Там за стойкой нас уже ждали - две официантки очень молодого вида, грузный мужик с рыжей бородой до пупа и Виктор Адамович Пузов. Я коротко познакомился со второй официанткой и тем странным дядей. Девушка с ядовито зелёным каре с синей прядью представилась как Катерина Кутафина, ну а второй - просто дядя Коля, повар. Родион раздал каждому по стаканчику, и только тогда по красивому почерку Суморока я заметил, что весь кофе был разным. Охранник пил густое американо с одним кубиком сахара, повар - латте с двойной порцией молока, Катерина предпочла лунго без сахара, Пелагея (которая на самом деле Полина, и да, это вылилось в неловкость) взяла ягодный раф, а последний стакан остался на стойке, когда все разбрелись готовить зал к открытию. Не успел я задуматься, как Родион постучал по стене у сцены и крикнул "Дубик!".