Иви могла лишь грустно покачать головой.
— Нас не ждет жили-они-долго-и-счастливо.
— Почему нет? — удивилась ее мамэн. — Он обожает тебя.
Рубиз кивнула.
— И глаз с тебя не сводит.
— Он возвращается к своей семье в Старый Свет.
Когда в ответ понеслись всевозможные «о, нет», «быть того не может», Иви пожала плечами.
— Все решено.
Мамэн взяла ее ладонь.
— Мне очень жаль, что он уезжает. Но эгоистка во мне радуется, что ты не поедешь с ним.
Иви покачала головой.
— Мы плохо знаем друг друга для подобных решений. И мы достаточно умны, чтобы понимать, что большое расстояние ни к чему не приведет. Но это сложно. И безумно. Как кто-то, кого знаешь всего ничего, может значить так много?
— Любовь всегда такая. — Сказала Рубиз. — Ты долгие годы считала, что в этом отношении я совсем повернутая, а сейчас посмотри… ха! Все это время я была права.
— Я все еще считаю тебя повернутой. — Иви обняла подругу. — Именно это мне в тебе и нравится.
Рубиз сжала ее в ответ.
— Я всегда знала, что у тебя мягкая карамельная сердцевина.
— О, Иви, уже время. — Ее мама постучала по часам «Сейко» на своем запястье. — Тебе пора ехать домой. Уже почти пять.
— Черт. Как поздно.
Иви встала, и в это же мгновение Сайлас попрощался с незнакомцами, с которыми, казалось, подружился за столь короткий срок. А потом Хира проводил их до двери и вывел в снежную ночь.
— Позвони, когда будешь дома, — сказал мужчина, притягивая Иви для крепких объятий.
Она обняла его в ответ, мгновенно вспоминая те времена, когда отец всегда поддерживал ее. Все ушибы и синяки в ее детстве, беспокойства о превращении, тревоги молодой женщины, уход из лона семьи в поисках независимости — что продолжается до сих пор. Он далеко не прост в общении. Хира был жестким и порывистым, и порой она думала, что он способен пришибить любого, кто обидит ее — в прямом смысле, а не в виде бравады, которая свойственна всем отцам.
Он всегда любил ее. Он был горой, фундаментом, на котором росла ее независимость.
— Я позвоню тебе, обещаю, — сказала она. — Как только переступлю порог квартиры… и нет, он не останется на день. Знаю, знаю.
Разумеется, она не станет озвучивать, чем они занимались вчера перед самым рассветом. Незачем портить взаимопонимание, достигнутое между ее папаней и бойфрендом. Ее отец, несмотря на свойственное ему иконоборство и любовь к байкам, в глубине души был приверженцем старых порядков, не допускал супружеские измены, уважительно относился к женщинам и считал, что его дочь — слишком большая драгоценность, чтобы кто-то спал с ней.
Отступая назад, она дала Сайласу возможность выказать свое уважение ее отцу. Что он и сделал.
Протянув руку, мужчина сказал:
— В этот раз ты без ножа.
Заворчав, Хира протянул руку и дернул Сайласа на себя, чтобы хлопнуть его по плечу с такой силой, как родитель пытается помочь ребенку срыгнуть. Но Сайлас принял жест и вернул в ответ. А потом они отпустили друг друга.
— Обидишь ее, и ты — не жилец. — Хира подался вперед. — И это не простое запугивание. Я выслежу тебя, а потом медленно и болезненно…
Бинго.
— Папа! Перестань…
Хира пожал плечами.
— Просто вношу ясность. Расстроишь мою дочку, и я прогоню тебя через девять кругов ада. Все просто.
— Будь у меня дочь, я бы чувствовал то же самое, — тихо сказал Сайлас.
— Видишь? Свой парень! — Хира хлопнул его по плечу. — Вот нравится он мне.
Почувствовав, как щемит в груди, Иви закашлялась.
— Я люблю тебя, Пап.
— А я люблю тебя ещё больше.
Сайлас помог ей устроиться на пассажирском сидении «Рендж Ровера», махнул рукой ее отцу, и потом они поехали вниз с холма.
Повернувшись на своем месте, Иви напоследок посмотрела на отца, который гордо возвышался посреди холода, стоя всего в одной майке. Своими бугрившимися бицепсами и стойкой ног он напоминал ей супергероя из вселенной Марвел.
— Этот дом полон любви, — сказал Сайлас. — Любовь превращает его во дворец, воистину.
— Я очень люблю их.
— И это взаимно. — Он взял ее за руку. — Но должен сказать…
Она повернулась к нему.
— Что? Не понравились нападки отца?
— Твоя тетя. С картами. Думаю, она мухлюет.
— Боже. Слушай, я в курсе, ладно?
Они болтали без умолку, пока спускались с подъема и выруливали на главную дорогу. И проезжая заснеженные поля и голые деревья, Иви думала о том, как много времени прошло с тех пор, как она делала что-то подобное с кем-то другим, этот обмен воспоминаниями и мнением о проведенной совместно ночи.