А потом они с Сайласом остались наедине.
Глава 10
— Я сяду, если ты не против, — сказал Сайлас натянуто.
Он напряженной походкой подошел к койке и опустился на матрас так, словно болела каждая кость в его теле. Дрожащими руками он медленно застегнул рубашку, укрывая себя от ее взгляда.
И пока Сайлас застегивался на пуговицы, в голове Иви мелькали отрывки воспоминаний: он — плохо питается; он — раздевается не до конца в моменты их близости; внезапный прилив энергии после кормления; его нужда вернуться домой до рассвета; тот факт, что он не материализовывался, а перемещался на машине.
Но в те мгновения было сложно все сопоставить.
В углу комнаты, возле медной лампы и картины старых мастеров с изображением вазы с цветами, стояло шелковое кресло с подлокотниками, и Иви пересекла комнату и устроилась на сидении, не доверяя своей способности устоять на ногах.
Равно как и он.
Но по иным причинам.
— Излишне говорить, — пробормотал он, — что мой предстоящий отъезд будет совсем не в Старый свет.
Опустив руки, Иви откинула голову назад. В глазах не было слез, и она радовалась тому, что всегда реагировала на патовые ситуации без лишних истерик и всплеска эмоций.
Она вытерла губы, хотя они и так были сухими, как песок.
— Я… — Она прокашлялась. — Значит, я ходила в твой дом, да?
На самом деле, она хотела узнать, что с ним, черт возьми, такое, но требовать эту информацию — значит нарушать его право на соблюдение личных границ… особенно учитывая тот факт, что она была в униформе и при исполнении рабочих обязанностей.
— Прости, — сказал Сайлас, уставившись на свои руки. — Я не должен был скрывать информацию о своем состоянии.
— Все нормально.
— Неправда.
Ладно, не нормально, — подумала Иви. Но, учитывая, насколько он болен?
Злиться на него из-за того, что он не признался в том, что он…
Она не могла произнести это слово, даже в мыслях.
А потом до нее дошло.
— Мой номер телефона. Я ведь никогда не давала его тебе. Я никогда… я просто ответила на твой звонок. И я не называла свой адрес. Как я могла упустить это?
С другой стороны, она была ошарашена тем, что в ее жизни появился кто-то вроде него. Потерявшись в фантазиях, она упустила реальность, маячившую на поверхности.
Похоже, это было справедливо и по отношению к остальным догадкам, которые она проморгала.
Сайлас сделал глубокий вдох и, содрогаясь, выдохнул.
— Когда ты пришла на собеседование в ту ночь, я не собирался нанимать личную медсестру. Притчард — моя домоправительница — настаивала наряду с медиками. Но я чувствовал, что таким образом я сдамся. Перееду в хоспис раньше времени. — Он пожал плечами. — Ну, это последний этап. Кто-то приходит к тебе домой, подключает и отключает от оборудования, вводит препараты и ждет точку невозврата. Я прошел через это со своим отцом. Я помню, каково это.
Иви закрыла глаза. Она-то думала, что пришла в тот дом для встречи со стариком.
Ошибка.
И, Боже, его отец тоже умер? От той же болезни? — гадала она.
А Сайлас продолжил:
— Притчард спорила со мной, поэтому я решил спуститься лично и попросить тебя уйти. Она последовала за мной, и ты не увидела нас. Ты разглядывала картину с изображением моей прапрабабушки. И было что-то… я не могу объяснить. Было в тебе что-то особенное. Думаю, Притчард уловила это, и не успел я сообразить, как она вызвалась лично поговорить с тобой и попросить уйти.
— Я знаю, она меня не одобрила. Она сказала, что я слишком молода.
— Мне она сказала то же самое. — Сайлас покачал головой. — Так или иначе, ты ушла, но задержалась на крыльце, чтобы позвонить. Я выглядывал из окна в столовую и услышал сквозь стекло, что ты собираешься встретиться с кем-то в сигарном баре. Я решил пойти и посмотреть на тебя, потому что… честно говоря, на тот момент я не покидал дом в течение двух с половиной месяцев. Думаю, ты дала мне железную мотивацию. Я сбежал, сел в машину, и это было так приятно — заняться чем-нибудь. Я открыл люк и включил отопление на полную мощность, и просто наслаждался свободой. Добравшись до центра, я собирался проехать мимо, но обнаружил свободное место для парковки прямо перед баром.
Когда он замолчал, Иви вспомнила энтузиазм Рубиз в тот вечер.
— Ты наблюдал за нами, а потом подошел.
— А дальше ты знаешь, что было. — Он нахмурился. — Я бы позвонил тебе или написал сегодня ночью. Я хотел, но когда меня госпитализировали, у меня не было при себе телефона.