Летчики повернулись в ее сторону. Степанов даже фуражку снял и удивленно посмотрел ей вслед. Пищиков потоптался на месте.
- Капитан Жук, идите в штаб. Сдайте оружие... А вы, - обратился он к командиру звена Литвинову, - командуйте эскадрильей. Временно...
Над стоянкой пронесся армейский "По-2", сел, подрулю Из задней кабины вылез генерал Снегирев.
Пищиков вышел навстречу, доложил, и они вдвоем от правились на КП. Сидели долго, никого не приглашая. Через час Снегирев полетел к себе в штаб, а Пищиков опять подошел к летчикам.
- А мы все же посмотрим то место. Кто со мной? - спросил он, оглядывая летчиков.
Первым поднял руку Степанов.
- Вы само собой... А еще?
Поднялось сразу несколько рук.
- Требуется одно звено.
К командиру полка подошел капитан Ражников.
- Я с вами ведомым пойду.
- И я... - подался вперед Литвинов. Пищиков внимательно посмотрел на него.
- Пойдем только звеном. Старшим в полку останется Мохарт. Если кто позвонит, - обратился уже к Мохарту, - говорите, что пошел на стоянку, на самую дальнюю стоянку... Пока "позовете", мы прилетим...
Он посмотрел в небо и, надевая шлемофон, кивнул Степанову.
- Ведите. Высота - три тысячи. Мы с Ражниковым на пятьсот метров выше.
Собрались и сразу полетели. Густая дымка ткалась по земле. И как на беду - хоть бы тебе одна тучка! Только за линией фронта обошли продолговатое облако, и Пищиков, оглянувшись, подумал, что, возможно, как раз возле него майор Синявский вел бой в районе Сосен.
Пересекли железную дорогу, шоссе, пошли над лесом. Впереди из густой дымки едва заметно стала выплывать деревня, и из нее вдруг ударили зенитки. Пищикову с высоты было видно, что зенитчики били неточно. Однако разрывы журавлиным клином приближались к Степанову. Пищиков предупредил:
- Ноль пять, возьмите правее...
Степанов повернул южнее, обходя деревню. Под крыло самолета плыл и плыл лес, затянутый синей дымкой. Мелькали прогалины полей, поблескивали речушки.
Глядя сверху на пару Степанова, Пищиков подумал, что она стоит на месте. И только земля сплывает назад. Значит, летели они на одной скорости.
Пищиков часто оглядывался. Никого в воздухе не замечал. Задумался. Идут они четверкой по этим дорогам без следов, и сам черт им не брат. А где следы Синявского? Он же здесь летал, здесь вел воздушный бой. Сбил двух "фоккеров"... Где он сейчас? Вон в той хате лесника, что показалась на опушке леса, или в деревне, что проплыла с правой стороны? Где его следы?
Пищиков рывком поднял на лоб светофильтровые очки, посмотрел на машину ведомого. На фонаре поблескивало солнце, и разглядеть выражение лица Ражникова не удалось.
Где Синявский? Где он теперь? И напарники Пищикова молчали, будто знали, о чем он думал, и не хотели перебивать.
А ведь всего час назад Пищиков стоял с Синявским возле КП. Разговаривали, смеялись. Настроение у замполита было очень хорошее. Он сказал, что, как только кончится война, в тот же день сдаст свой истребитель молодому летчику и обязательно пойдет учиться на агронома.
Хотел, чтобы изрытая, искалеченная снарядами и бомбами земля, которую он видел каждый день под крылом, зацвела после войны садом. Она заслужила это. И действительно получилось бы хорошо. Жена - учительница, он - агроном.
Пищиков вдруг отмахнулся от воспоминаний, прижмурился. Что же он скажет Алесе, жене Синявского, когда она спросит, где ее муж? Как оправдается перед его сыновьями - близнецами Васильком и Мироном?
Пищиков тянул за борт. Заметил, что Степанов поставил машину на нос и пошел в пике.
- Ноль два, куда?
- За мной. Вон лысеет высота, а дальше лесок, который очертаниями напоминает фасоль. Он туда спускался, - ответил Степанов.
- Ниже не пойдем.
- А отсюда мы ничего не увидим.
Степанов взял ручку управления на себя, поднялся на прежнюю высоту. Поглядывал то направо, то налево.
Прошли на запад, на юг, повернули обратно. Внизу ничего не заметили. Спикировали к самым вершинам елей, что стояли па поле, прошли над леском и, осмелев, стали в круг. Внизу были только лес, луга да кусты. И тишина...
- Все ясно, - сказал Ражников. - Нет его... И парашюта не видать.
Звено свечой поднялось в высоту. Километрах в двадцати от леска, над которым только что кружили, спикировали на подводу, показавшуюся на лесной дороге. Напугали лошадь, ездового, который срачу соскочил с повозки и - в кусты. Ничего больше не увидели и дальше пошли с набором высоты.