Вышел на берег речки, остановился. Под темным берегом булькала вода. На западе всполохи белого-белого света дважды охватили полнеба. Марсель успел разглядеть черный горизонт с молчаливыми вершинами берез. Там как раз проходила дорога. Все вокруг потемнело еще больше.
Далекие взрывы всколыхнули землю...
Здесь, возле речки, было уже холодновато, но Марсель не чувствовал этого. Вглядывался в конец деревни, потонувшей в темноте. Почему же не слышно того голоса и той песни, что разбередила душу?
Изредка из кустов долетал скрип какой-то ночной птахи, Марсель слышал ее впервые.
Далекие всполохи на западе, теперь уже не белые, а малиновые, вспыхивали и вспыхивали.
Марсель задумался. На участке фронта от Балтики до Полесья собралось больше миллиона русских, - бошей, наверное, не меньше. Сегодня на КП говорили, что этими днями на аэродромы приземлилось шестьсот бомбардировщиков и штурмовиков, пятьсот истребителей. И они, французы, тоже здесь. А десятки тысяч орудий, тысячи танков... Здорово все-таки запахло наступлением... Хорошо, что они, французы, прилетели сюда вовремя.
С востока наплывал чуть слышный, но уже хорошо знакомый Марселю гул ночного бомбардировщика. Он постепенно усиливался и уже, казалось, был как раз над ним... Задрав голову, Марсель внимательно всматривался в небо. Был момент, когда он, кажется, увидел голубые язычки выхлопов и патрубков и обрадовался, сам не зная - почему.
- Лети, лети, красавица! - крикнул он.- Bon voyage!
Голос его эхом отозвался в кустах. Стрекотанье мотора стало отдаляться на запад. Марсель смотрел в ту сторону, и когда вокруг все стихло, зашагал по берегу.
На свой огород попал сразу. Постоял на меже, прошел сонным двором, навалился на жерди забора. Наклонив ветку яблони, понюхал росный цветок. Вспомнилась Леля Винарская. Она же родилась на этой земле. Выросла среди таких садов. Какой край! И люди здесь особенные. На оккупированной территории воюют с бошами. Позавчера ночью на соседний аэродром привезли на самолете немецкого генерала, которого партизаны взяли в плен где-то под Витебском. Здорово!
Марсель вошел в хату. Тихо, не зажигая света, развернул спальный мешок на койке, что стояла у окна, и с удовольствием вытянулся на нем. Летчики его звена спали сном праведников, тихонько посапывая. На соседней койке заворочался лейтенант Дине, пробормотал что-то сквозь сон. С ним такое часто бывает, и Марсель не обратил на это внимания. Подложив руку под голову, посмотрел на стол. На нем серел огромный букет цветов.
Наконец он закрыл глаза. Казалось, вот-вот уснет, как вдруг заверещал сверчок. Марсель приподнялся и, опираясь локтями на подушку, оглядел хату. В углу белела большая русская печь. Оттуда и доносилось верещанье сверчка. Затаив дыхание, очень тихо, чтобы не спугнуть его, Марсель снова лег. Вспомнился вечер, когда он последний раз видел Мариетту. Это было в конце апреля сорокового года, перед его отлетом в Бордо. Прощаясь, они целовались, и такой же сверчок вот так же громко отсчитывал время. Марсель обещал писать, а в июне приехать в отпуск.
Но все вышло не так, как загадывалось. Даже больно вспоминать. Немцы, обойдя линию Мажино, через Бельгию ворвались на север Франции, потом повернули на юг, на Париж. Все перемешалось. Правительство Петена позорно капитулировало. Однако Франция не покорилась, патриоты боролись. Марсель с друзьями без разрешения командования перелетел в Гибралтар, потом в Алжир. Вскоре перебрался на авиабазу Раяк в Ливане. В сорок втором году из Лондона прилетел его школьный товарищ и привез письмо подружки Мариетты. Она писала, что Мариетту, как активную участницу движения Сопротивления в группе Веры Оболенской, замучило гестапо.
Слушая монотонный голос сверчка, Марсель вспоминал встречи с Мариеттой, разговоры с ней...
Со стоном повернулся на бок и, кажется, только-только смежил веки... Когда открыл глаза, в окно стучалась ветка яблони, обсыпанная бело-розовым цветом, а дальше, на краю синего неба, уже светились золотистые лучи солнца.
Летчики поднялись. Кто брился, кто гремел в сенцах умывальником. Марсель тоже встал, высунулся в окно. Наклонил ветку яблоньки, росшей в палисаднике.
После завтрака все пошли на аэродром. Взлетная полоса была сразу за деревней.
Марселя позвал к себе командир эскадрильи капитан Марте. В его палатке уже сидел штурман дивизии майор Тодорин. На лице майора виднелись следы ожогов. От русских летчиков Марсель не раз слышал, что Тодорин - ас дивизии.