- В знак дружбы.
- Это хорошо. Возьму...
- А где же те, что я снимал?
- Завтра сделаю.
Вышли из машины. Разговаривая полушепотом, прошли по притихшему саду и очутились за огородами. Тут было темно, пахло травами и землей. Почему-то хотелось молчать, наслаждаться ароматами ночи. Ни гула моторов ночных бомбардировщиков, ни стрельбы на передовой, ни багровых всполохов на далеком западе... Точно и нет войны. Тишина...
- Если бы еще вон там была речка, то можно было бы подумать, что я попал в родное село,- сказал Степанов, повернувшись к Неониле.- Такие же тополя за гумнами, такая же дорога...
Неонила радостно усмехнулась.
- Эти Шумки просто диво! Я же городская...
- Кто идет? - окликнул голос из темных деревьев впереди.
- Свои. - Степанов узнал голос, добавил: - Это я, капитан...
К ним подошли двое.
- Старший лейтенант? - Капитан Пшеничкин с удивлением наклонился, заглянул в лицо Неониле. - Командир полка приказал проверить, кто после отбоя...
- Знаю, знаю.- Степанов повернул назад.- Фонарь не зажигать...
Дошли до фотоотделения. Постояли у калитки. Наконец, Неонила шепнула ему:
- Заходите завтра,- и побежала во двор.
Степанов зашагал домой. Ощупью в темноте отыскал свою койку. Вытянулся, закрыл глаза.
- Товарищ командир, подъем! - тормошил его Кривохиж.- Все уже пошли... Подъем!
Степанов вскочил.
"А кажется, только-только прилег",- подумал он, торопливо одеваясь.
Степанову дали готовность номер один. Он сел в кабину своего самолета, думал про лейтенанта Петрова.
Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, взялся старательно протирать плексиглас фонаря и уловил запах эмалита. Понюхал рукав гимнастерки, перчатки. Улыбнувшись, припомнил вчерашний вечер.
Посмотрел за борт. Летчики, техники, механики уже замерли в строю. Дежурный по полку, вместе с ассистентами, вынес знамя из штаба полка. Прошел перед строем с правого фланга на левый. Отбивая шаг, подошел к Пищикову. Он стоял с Михолапом и Ражниковым, который временно исполнял обязанности замполита. Остановился. Повернулся лицом к строю.
Начальник штаба майор Михолап сделал шаг вперед и развернул папку.
Степанов приоткрыл фонарь, сдвинул шлемофон на затылок. До него долетели обрывки фраз, отдельные слова.
- Настал час... расплаты... фашистскими варварами... на белорусской земле... За слезы... горе матерей... сестер... за кровь и смерть... братьев... отцов... часов... минут... артиллерийскую подготовку... армиям прорвать оборону... Воздушной армии... бомбоштурмовой... удар... разведку...
Брызнули первые солнечные лучи. Ярко осветили полотнище полкового знамени, а набежавший ветер развернул его во всю ширину. Степанов увидел, как возле древка, в самом верху, засветился орден Красного Знамени, которым полк награжден за участие в освобождении Орла.
- ...Смерть немецким оккупантам!
Начальник штаба закончил читать приказ. Могучие голоса разбудили аэродром.
- Ура-а! Ура-а!
Степанов поправил шлемофон, застегнул ларинги. Уселся поудобнее, защелкнул замок привязных ремней.
Потрогал ручку управления, глянул на приборную доску и тогда уже закрыл фонарь кабины.
- Орлы,- сказал летчикам своей эскадрильи,- скоро наше время.
И, как бы услыхав его, Пищиков обернулся, посмотрел на его самолет. Степанов поднял руку, давая знать, что он ждет приказа. Пищиков махнул вдоль взлетной полосы.
Моторы взвыли, задымили, и, взмахнув лопастями винтов, третья эскадрилья порулила на старт. Слаженно, как один самолет, взлетела и взяла курс на запад.
***
Марсель Жази нетерпеливо топтался под березкой, поглядывая на одинокое белое облачко, что неторопливо плыло по голубому небу на восток. Уже хорошо пригревало солнце. Настроение у Марселя было очень хорошее. Вчера под вечер он получил новую машину, и теперь никому не надо кланяться, ни у кого не надо просить, чтобы одолжил самолет хоть на один вылет. Он опять на коне!
Русский механик его самолета, Мирончик, такой чудесный парень, по всем правилам придирчиво осмотрел его новую машину. Поднял большой палец и сказал Марселю, что попалась славная машина и что другой такой в полку нет.
Вчера вечером в штабе слушали радио Лондона. Союзники, которые шестого июня, наконец, высадились на севере Франции, почему-то медленно наступали, хотя боши не очень-то сопротивляются. Главные силы немцев здесь, на русском фронте. Русские подготовились, и уж они-то покажут, как надо наступать.
Марсель, прохаживаясь, ждал командира эскадрильи капитана Марте, который почему-то надолго задержался на КП у командира полка. Ему хотелось первому узнать, какая будет задача их эскадрилье в такой ясный, солнечный день. Сам он, конечно, рвался за линию фронта. Ему казалось, что пора гнать бошей из Белоруссии, Польши, протаранить фатерлянд до самых границ Франции. Явиться в Париж с востока. С победоносного русского фронта!